Пожила у меня дня три и говорит: что ты, тетя Фекла, одна здесь маешься? Здесь, говорит, дыра дырой! Переезжай к нам в Питер! У нас жизнь совсем другая…

Я ей отвечаю – чего мне переезжать-то? У меня здесь все знакомые, садик опять же… А Тамара – да что ты, какие такие знакомые? Ты же, тетя Фекла, старая совсем, не дай бог заболеешь, а тебе и стакан воды подать некому…

В общем, говорила-говорила да и уговорила.

Домик свой я продала, деньги отдала Тамаре – она сказала, что так они сохраннее будут и что она мне на эти деньги в Питере приличную жилплощадь купит…

Ну и купила… в коммуналке заплеванной комнатку возле туалета! Окошко маленькое, и в него-то солнышко никогда не заглянет – за окошком этим двор-колодец.

Я как попала в комнатку эту, так чуть не заплакала! Только и сдержалась, чтобы Пушка не расстраивать…

И потом еще – как проснусь там, да как вспомню свой садик с мальвами и душистым горошком – чуть не плачу! Одна радость, что Пушок у меня под боком – замурлычет, и все как-то веселее.

А тут еще соседи меня обижать вздумали. На кухню не пускают, как в коридоре встретят – непременно обругают словами нехорошими.

Когда, говорят, помрешь, старая карга, когда комнату освободишь?! Нам уже ждать надоело…

– Вы же говорили, что эта комната слова доброго не стоила? – проговорил Маркиз.

– Так-то оно так, жить в ней нельзя, да они хотели кладовку в ней устроить, а тут я!

– А что же Тамара, племянница ваша?

– А Тамара-то, как деньги мои получила да как впихнула меня в ту комнатку, так и забыла, что мы с ней родня. За все время ни разу ко мне даже не заглянула.

Я ее адрес-то нашла, решила сама приехать, посмотреть, что с ней – не заболела ли.

Только меня и в квартиру не впустили. Валерий, муж ее, на пороге встретил и прямо сказал:

– Нечего к нам таскаться! Нечего нам мешать! Тамара тебя знать не хочет и видеть не желает! У тебя есть своя жилплощадь – вот и отправляйся на нее, не мешай людям культурно отдыхать! А будешь еще нам надоедать – я участкового милиционера вызову, он с тобой по-своему поговорит, враз дорогу сюда забудешь!

Старушка пригорюнилась, тяжело вздохнула и продолжила:

– А тут еще какая беда… в Козловске-то все дешевле было, так мне там пенсии на весь месяц хватало, да еще с огорода кормилась.

А тут все такое дорогое… еле мне пенсии на две недели хватило! Тогда стала я ходить на рынок, что возле метро. Глядишь, что-нибудь и продам – то колечко материно, то сахарницу, то ступку медную… я ведь, слава богу, кое-что из дома все-таки привезла. Так и перебивалась…

А тут как-то стою, продаю скатерть вышитую. Сама в молодости гладью вышивала. А тут он мимо идет…

– Кто – он? – переспросил Маркиз.

– Так Виктор же! – Фекла Федоровна опасливо взглянула на собеседника.