Разворачиваюсь в праведном гневе к нарушителю спокойствия. Стоит прямо за моей спиной, хмуро смотрит исподлобья:

- Что ты здесь делаешь? - шиплю на него.

- То же, что и ты, - разводит руками, ничуть не смущаясь.

- Я имею в виду, что ты делаешь конкретно здесь, рядом со мной, - указывая пальцем на танцпол, под ноги, обозначая свое место пребывания.

- А что, разве непонятно? - хмыкает и, бесцеремонно подхватив под локоть, тащит прочь.

Ошарашил своей наглостью так, что даже вначале и не сопротивлялась, позволив выволочь себя в тускло освещенный коридор.

Только тут прихожу в себя, начинаю вырываться, и в конечном итоге удается скинуть с себя его руку:

- Степанов! Ты что себе позволяешь? - толкаю его в грудь.

- Ничего, - пожимает плечами.

- Ничего? То, что ты меня силой сюда вытащил, это, по-твоему, ничего???

- Мне не понравился хр*н, с которым ты танцевала.

- Блеск, - всплеснула руками, - ему не понравился! И что?! Может, я судьбу свою встретила, и тут ты, такой нарядный, нарисовался: «А я Витя!»,- передразниваю его низким голосом.

- Судьбу, говоришь, встретила? - делает шаг в мою сторону.

- А вдруг? - невольно отступаю, когда подходит вплотную.

- Судьбу? - уточняет еще раз.

- Да, - блею уже менее решительно, спасовав перед выражением его глаз. Разозлился.

Краем глаза отмечаю какого-то низенького толстого мужичка, появившегося в коридоре. В присутствии посторонних становится неудобно продолжать наши разборки, поэтому делаю попытку уйти.

Не удается. Вий снова хватает за локоть, удерживая рядом с собой.

Появляется один из его друзей, явно разыскивая потерявшегося Степанова. Сначала видит Витьку и решительно направляется в нашу сторону, с кем-то разговаривая по телефону. Потом замечает меня и притормаживает:"

"- Ну, все, парни. Мы теряем его. Это надолго. Здесь Алиса, - со вздохом произносит в трубку, машет на нас рукой и уходит обратно в зал.

Остаемся только мы и толстый дядька, с открытым интересом рассматривающий нашу пару:

- Какие-то проблемы? - раздраженно спрашивает Вий у пузатого наблюдателя. Вид у Степанова грозный, особенно вкупе с внушительными размерами и волчьим  взглядом. От такого и по загривку может прилететь.

Дядька торопливо извиняется и отступает. Меня только напрягла насмешка в маленьких блестящих глазках. Странный он какой-то, непонятный, даже кольнуло где-то под ребрами.

Музыка тем временем меняется. Медляк закончился, и зазвучало всем знакомое: ""Остановите! Вите, надо выйти"".

- О, Степанов, - усмехаюсь, - твоя любимая песня.

- Остришь? - он снова хмурится.

- Типа того.

- Разочарую, но оригинальность - не твой конек, это заезженная шутка. Меня ею уже задолбали, так же как и фразой про веки.

- Бедняга. Мне почти тебя жаль.