Как и у меня…

Прикосновение теплой шероховатой ладони к моей щеке, будто он проверял свои ощущения, нежели действительно хотел прикоснуться к своей дочери.

— Я — Платон, теперь мы будем видеться чаще. Пока я не буду настаивать на том, чтобы ты называла меня отцом, но мне бы этого хотелось, — он выделил последнее слово, нарочито завышая интонацию на нем, но никак более не выдавая свои эмоции.

— Уйди, пока нам жизнь не сломал, — тихо, настолько тихо мать сказала это, что я едва разобрала ее слова.

— Я бы раньше вернулся, если бы ты не играла в обиженную девочку, — холодно отозвался мужчина, продолжая смотреть на меня."

"Он обвел рукой мой подбородок и задержал ее на моем пульсе, который ровно отбивал удары под его пальцем — ни разу не сбился, ни разу не ускорился. Со стороны, наверное, кажется, что это любовное прикосновение. Он знает обо мне? Или же это что-то другое? Волнующие требующие ответа вопросы вновь ударили по черепной коробке.

— Завтра на мероприятии увидимся, — он так и не посмотрел на мать. — Будь благоразумна, дочь.

Глава 3

Из института мать забрала меня сразу. Ей нужно было время, чтобы обдумать план дальнейших действий. И полная страховка того, что меня никто больше не сможет похитить. Чего она боялась? Если никогда и не заботилась обо мне, значит, волнуется

опять только о своем имидже? Этого я так и не смогла понять, а ответа на прямой вопрос не услышала. Мысли будто затянуло туманной дымкой, от которой сложно избавиться.

Леон начал переживать первым и строчил сообщения, что скучно без меня на парах, и что очень ждет завтрашнего вечера и моего согласия на совместное времяпровождение.

— Мам, почему он называет меня дочерью? Пришло время все рассказать, — за ужином я решила начать этот разговор, от которого мать постоянно уходила, ссылаясь на важные дела, и целый день бегала от меня.

— Что ты хочешь от меня услышать? — она резко поднялась, прожигая меня взглядом. Она всегда была вспыльчивая, но отходчивая. Как спичка возгоралась за секунду, но быстро сгорала.

— Правду, — не отрываясь от трапезы, ответила ей.

— Правду? — она обхватила стол по обе стороны, как будто хотела наброситься на меня. — Нет никакой правды, он оставил меня беременную. Я растила тебя, как могла, соглашалась на любые контракты и играла в самых дешёвых сериалах, чтобы прокормить тебя, — одна слеза упала на белую скатерть, — в то время как он шиковал и раздаривал деньги! Мы голодали и ходили в рванье, а потом, когда я уже стала известной и популярной, и меня приглашали на все светские мероприятия, он объявился, — она откинулась на спинку стула и поправила челку широким взмахом руки назад, величественно усаживаясь на стул. — Он преследовал и угрожал, хотел забрать тебя у меня.