А я ведь спрашивала его… Столько лет сам работает в шоу-бизнесе и до сих пор не привык к эксцентричным личностям, но, с другой стороны, значит, тот мужчина, утверждающий, что он — мой отец, намного влиятельнее, чем моя мать и череда ее любовников?

— Это как понимать? Вас под суд отправить, Георгий Сергеевич? — у матери голос был таким высоким, что теперь я точно была уверена, что побелка посыплется, а окна разобьются.

— Я ничего не мог поделать, — как-то невразумительно оправдывался взрослый мужик.

— Злата, говори со мной.

Мать как ударили. Она дернулась и ее волосы пышным облаком взлетели, когда обернулась, будто действительно не заметила мужчину в кабинете.

— Ты?!. — Актриса чистой воды. Даже я могу сказать: «Мать, ты переигрываешь».

— Я, — спокойно ответил он.

— Я тебе запретила к нам приближаться! Твое время прошло!..

Все, тушите свет, начиналась драма: сейчас будет крутой поворот, и мать начнет кричать — резкая смена действий, которая будет выбивать из седла соперника.

— Ты не можешь этого сделать всего лишь потому, что я — ее отец.

— Аврора, выйди, — строго произнесла мать слегка осипшим голосом.

— Пусть останется. Она должна знать все, теперь не будет никаких секретов.

Мать посмотрела на меня слегка растерянно, но в другую секунду вновь приняла роль жертвы: глаза наполнились слезами, она опустила голову, присаживаясь на край стула, изящными пальцами нервно перебирала подол платья.

— Не нужно. Ты оставил нас, только испортишь и мою, и ее карьеру. Для чего ты вернулся? — слеза покатилась по ее гладкой коже. Она закусила идеально накрашенную губу и приподняла опущенные пушистые ресницы. Я знала все ее уловки, но готов ли этот мужчина к ее актерскому мастерству? Ее гонорары растут не только из-за красивых глаз.

— Успокойся. Не надо разыгрывать передо мной драму, — жестко сказал мужчина, резко вставая из-за стола.

— Платон, — у матери затряслась губа. Боялась она натурально, значит, он не так прост.

А мужчина тем временем подошел ко мне, не обращая на нее никакого внимания. Между нами не было сходства, я, скорее, была копией женщины, которая меня родила, разница лишь в цвете волос.

Все вокруг замерли. Охрана стояла за моей спиной, ректор уже валялся в предынфарктном состоянии, а мать… Я не видела ее, потому что все загораживал мужчина.

Глаза, лишь глаза были одинаковые. Я видела в них свое отражение. Они были холодными, глубокими, взгляд пронзающим. Человек, который обладает таким взглядом, многое прошел, много стерпел. Кто же ты?

Он осторожно поднял к моему лицу руку и, не отрываясь, смотрел в мои глаза. Ни один мускул не дрогнул, даже дыхание не сбилось.