Барабаня по клавишам, многозначительно заметил:

— До сих пор не понимаю, как Сазонов мог его опознать. Считай, только из-за этого и арестовали. А все равно отпустят на суде!

— Он ведь уже судимый…

— Выпустят-выпустят, вот увидишь!

Можно было подумать, что следователь даже получает удовольствие от того, что вся его нынешняя работа закончится, по сути, грандиозным пшиком.

На вход в СИЗО была очередь. Дождавшись своей, Акулов сдал постовому пейджер.

— Больше ничего нет? Оружие, сотовый телефон?

— Нет.

Постовой положил пейджер в сейф, выдал Акулову жетон и пропуск и отпер тяжёлую дверь с дистанционным управлением.

Оказавшись на территории тюрьмы, Андрей не испытал никакого волнения. Он пробыл здесь два года… Вон, даже окно его камеры видно. И спецназовцы знакомые прошли. Прислушался к внутренним ощущениям. Ничего. Ноль, пусто. Словно и не сидел, а видел во сне. Как и драку с Иваном…

Точно так же он не испытал каких-либо особых чувств, встретившись с человеком, двоюродного брата которого собственноручно недавно зарезал. Наверное, защитная реакция организма. Окостенение души. Плохо, если судить с точки зрения высокой морали. И хорошо, если придерживаться здравого смысла.

Разговора с Кириллом не получилось. Так часто бывает. Человеку становится скучно сидеть, вот он и придумывает развлечения. Пишет кляузы или прошения. Признается в чем-нибудь — им не совершённом, чтобы прокатиться на следственный эксперимент и хоть какое-то время отдохнуть от опостылевшей камеры. Требует к себе следователя или оперативника для разговора. А разговора не получается. Не о чем им говорить.

— Как у вас там дела, Андрей Витальевич?

— Как отдыхается, Кирилл?

— Я вот подумал: а чего меня арестовали? Я бы что, куда-нибудь убежал?

— В камере не обижают?

— Я письмо написал Веронике. Не передадите?

— Нет, Кирилл, не передам. Посылай официально. Или адвокату всучи. Есть адвокат-то?

— Он сказал, что за такие деньги даже задницу от стула не оторвёт. А у меня действительно больше нет.

На том и закончили. Акулов пробыл в тюрьме меньше часа. Но за это время на его пейджер поступило, с разницей в пять минут, два сообщения.

У сержанта на КПП это вызвало раздражение.

— Один и тот же тарахтит, — пожаловался он напарнику.

— Ну, — поддержал тот, — что за свинство? Вот же объявление повесили для людей: выключать перед сдачей. Он что, читать не умеет? Кто это был?

— Да опер какой-то, из Северного…

Громким резким сигналом пейджер каждые две минуты напоминал о том, что имеются непрочитанные сообщения. Очередь рассосалась, постовые сидели без дела и электронный писк их достал.

Сержант встал, открыл тяжёлый сейф. Пока наклонялся к нужной ячейке, аппарат опять подал голос.

— Не велика шишка, — пробормотал постовой, вытаскивая пейджер.