– Я не хочу там.

- Понял, - бросает он коротко и подхватывает меня на руки, вынуждая обвить ногами его талию. Кожа прикипает к коже, мурашки делятся на двоих.

- К шкафу, - командую отрывисто, вплетая пальцы в волосы на его затылке.

- А что там?

- Нарния, - усмехаюсь я, затем быстро уточняю. – Пледы хочу достать с верхней полки. Поможешь?

- Конечно, - соглашается Матвей и ставит меня на пол у шкафа.

Открывает верхнюю дверцу, на которую я указываю и скидывает мягкие объемные пледы один за другим, пока в ноги ему не падает плюшевый медведь, который он подарил мне двенадцать лет назад.

Захлёбываясь в резком приливе стыда и паники, спешу поднять его и отшвырнуть в сторону, чтобы Матвей не успел заметить улику. Но мужчина оказывается гораздо быстрее. Подбирает медведя и выпрямляется, внимательно его разглядывая. Между густыми бровями пролегла задумчивая складка, жирной полосой перечеркивая всю мою смелость.

- Это тот самый? – спрашивает он глухо.

- Жалкое зрелище, да? – обнимаю себя за плечи и дела. шаг назад. Хочется вернуться в свой панцирь.

- Ты даже не представляешь, как много это для меня значит, - тихий хриплый голос щекочет нервы.

- Это хорошо или плохо?

Осмелившись, поднимаю на него взгляд и утопаю в черных омутах, манящих утонуть в них.

- Иди ко мне, - шепчет Матвей и сам же сокращает между нами расстояние, чтобы в обнимку с медведем оторвать меня от пола и закинуть в иную реальность, в которую я сама несмело сделала первый шаг.

Глава 37

Пелену крепкого сна разорвал внезапно сорвавшийся истеричный звон будильника. Рефлекторно вздрогнула телом, желая вырубить его раньше, чем проснётся сын, но в то же мгновение оказалась обездвижена и зажата в тёплые тиски сильных мужских рук.

Твою мать!

Глаза распахнулись, догоняя мысли. Он всё ещё здесь! Козырский всё ещё в моей комнате и самым наглым образом сгребает меня в охапку, не позволяя даже шевельнутся.

Снова дернулась в попытке дотянутся до будильника и снова оказалась поймана и прижата спиной к обнаженному груди. Сама я, впрочем, тоже не отличалась одетостью.

- Матвей! – шипела, через плечо. – Отпусти!

- Нет, - пробормотал он сонно и зарылся носом в волосы на затылке, глубоко вдохнув.

- Сейчас Ваня проснётся, всё увидит и будет тебе такой «нет»…

Тело позади напряглось. Голова резко дернулась и подбородком воткнулась в моё плечо.

- Уже утро? – будоражаще промурлыкал, обдувая горячим дыханием истерзанную за ночь кожу плеча и шеи.

- А ты не слышишь, что будильник сейчас лопнет? – знаю, что походила на старую ворчливую бабку, но лучше так, чем тотальное смущение, в которое мне сейчас хотелось погрузиться с головой.

Матвей приподнял голову, посмотрел в сторону и потянулся рукой к прикроватной тумбочке, на которой разрывался будильник.