В целях возможной самообороны достала из шкафа-капе зонтик с острым концом. Если Игнатьев решил продолжить начатое им несколько часов назад, то я выколю ему яйца, затем те парные объекты, что скрыты в брюках, а потом вставлю этот зонт в его задний проход и пущу по ветру подальше от себя и сына.

Подкралась к двери и тихо, но твёрдо спросила:

- Кто там?

- Ань, прости, не хотел пугать, - знакомый голос даже через толщу металлической двери согрел и успокоил в одно мгновение. – Кажется, я оставил у вас свой телефон.

Отложила зонт в сторону, лихорадочно поправила влажные волосы, закинув их за плечи и открыла дверь.

- Да, я только что его нашла на полу в комнате Вани, - улыбнулась ему и осеклась, когда всё внимание сосредоточилось на полоске обнаженной кожи вдоль его торса. Шорты и толстовка, которая не была застегнута на молнию, не располагали ко сну. Скорее, к пробежке. – Зайдёшь?

- Поздно уже, - отрицательно качнул головой и, кажется, даже попытался отступить. Видимо, опасаясь, что я могу его затащить в свою холостяцкую берлогу.

- Как знаешь, - нарочито равнодушно повела плечами и повернулась за телефоном, который оставила на комоде.

- Хотел будильник на завтра поставить и не нашёл его, - стал объясняться Матвей, протягиваю руку к телефону. – Спустился к машине и тоже ничего. Напугал?

- Немного, - призналась честно.

- Прости, не подумал.

- Ничего. Я вооружилась зонтом.

- Слабоватая защита.

- Какая есть, - выдохнула я невесело и уронила взгляд на то, как мы оба держали телефон, словно цеплялись за последний уцелевший между нами мост. А что, если он и правда последний? Ведь сегодня был его последний визит к нам, завтра он увезет нас в садик, а потом может с лёгкостью исчезнуть. Вряд ли он прикипел к своей новой квартире и этому дому. Что его здесь держит? Я, которая выстроила вокруг себя высокую стену с колючей проволокой по периметру и боится подпустить к себе любого мужчину? Та, которая хоронит себя под холодными моральными принципами и выпускает шипы, стоит хоть одному «кандидату на мандат» приблизиться? А что, если Алёнка права? Что, если мне нужно хоть раз в жизни отпустить себя и дать себе волю, присмотреться, почувствовать, попробовать хоть раз не идти протоптанной кем-то дорожкой?

- Уже поздно, Анют, - подобно голосу моей совести произнес Матвей с буддистским спокойствием глядя мне в глаза.

- Думаешь? – спросила дрогнувшим голосом и переступил через порог, выйдя к нему на лестничную площадку босой.

Что я делаю, боже?!

- Здесь холодно, - чуть нахмурился он, глядя мне в ноги.

- А здесь? – спросила, коснувшись ладонью его груди в распахнутой толстовке.

- Анют, - словно молотом его сердце ответило мне ударом в ладонь и ускорилось.