Тот, у кого в 1990 году за душой не было ни гроша, не мог накопить с зарплаты на покупку завода в 1992 году. Первоначальный капитал создавался за счет разграбления государства или обмана его граждан. Главным принципом начинающих бизнесменов было создание денежной массы любым путем: занял – не отдал, взял продукцию на реализацию – кинул деловых партнеров – стал преуспевающим бизнесменом. За что осуждать Джо, если все вокруг Марины мошенничали и ловчили?

«Если вор у вора дубинку украл, то это не преступление, а перераспределение средств», – вспомнила Марина разговор в кафе.

Федосеева нервно докурила сигарету, щелчком отправила окурок в сугроб.

«Я – дура. Мне ничего не известно об отношениях Козодоева и вьетнамки, а я уже ее в измене обвиняю. Дает Джо гарантию, что обеспечит меня во Франции, почему бы не воспользоваться? Десять тысяч долларов – деньги немалые. Здесь я столько за всю жизнь не заработаю, а там – это только страховка, заначка на „черный“ день».

Вернувшись домой, Марина ничего не стала объяснять родителям, наскоро поужинала и ушла в свою комнату. Ночью она не спала, рассматривала в темноте потолок и думала, думала, думала…

«В Москве я была никому не нужна. Джо где-то мотался, а я скучала в номере. В Париже будет то же самое, с той только разницей, что в Москве я могла поговорить с первым встречным, а во Франции меня, иностранку, никто не поймет. Джо зовет меня в золотую клетку. Поиграет год-другой и отправит на родину, к маме с папой объясняться, какого черта помчалась за призрачным счастьем, вместо того чтобы в Сибири мужа найти… Или поехать? Язык можно выучить, работу искать не надо. Если у меня в Париже родится ребенок, то он будет французским гражданином. Кто-то говорил, что за границей только на одно пособие по уходу за ребенком можно безбедно жить».

Под утро Марина уснула, так ничего и не решив. Проснувшись, она прошла на кухню. Раковина в мойке была завалена грязной посудой.

«Черт возьми! – разозлилась девушка. – Каждое утро гора посуды. Позавтракали, свалили тарелки в кучу и пошли на работу. Марина помоет! Марина в квартире приберет и мусор вынесет. Хватит! Надоело прислужницей быть. Сами посуду мойте. Я больше к ней не притронусь»."

"Стараясь не выплескивать эмоции на бумагу, Марина написала прощальное письмо, оставила его на кухонном столе. Без вещей, с одним паспортом, она вышла на улицу. Водитель-вьетнамец привез ее не на завод, а в гостиницу в центре города. Джо и Ми дожидались ее в одноместном номере на первом этаже. Судя по двум подушкам на измятой кровати, эту ночь они провели вместе.

«Я не смогу жить втроем, – поняла Марина. – Эта вьетнамка всегда будет стоять между нами. Ребенок, не ребенок – нормальной семьи у нас не будет. Жить в треугольнике – не по мне».