Оперативник ласково положил ладонь на ее плечо, но она сбросила руку и завизжала:

– Уйди, уйди, гад, не хочу тебя видеть! Ты брезгуешь мной как женщиной, ты только поучаешь меня, а помочь не хочешь! Иди и скажи своему другу: я лучше вены вскрою, но вам помогать не буду. Уйди, тварь, с глаз моих, или я прямо сейчас в окно выброшусь!

Киселев поспешно покинул квартиру. Весь день и всю ночь он не находил себе места.

«Зачем я так? – корил себя Олег. – Лена пытается выкарабкаться, а я к ней со своими советами лезу. Я ведь не знаю, как тягу к наркотикам заглушить, а советы даю: не кури, не думай о вине».

В понедельник утром к Кайгородовой примчался Ефремов.

– Я не понял, что за дела? – с порога резко спросил он.

Девушка засмеялась:

– Твой друг решил из меня пионерку сделать, а я уже вышла из пионерского возраста. Все договоренности в силе. Дай закурить!

Ефремов бросил пачку «Примы» на стол.

– Я на сигареты для тебя уже столько денег потратил, что сам скоро на махорку перейду.

– Потерпи немного. Скоро с сигаретами проблема решится. Когда работать начнем?

– Клиент в Москву умотал, уже второй раз за неделю. Как объявится, так приступим.

– Я готова в любой момент! Спектакль разыграю так, что ни один адвокат не придерется.

Кайгородова не обманывала. Она твердо решила выполнить все, что от нее потребует Ефремов."

"«Это, конечно, скотство – идти на поводу у ментов. Но, с другой стороны, – размышляла она, – если я встану в позу, Ефремов упрячет меня в психушку. Это, конечно, не катастрофа. Больше года в „закрытом корпусе“ держать не будут. „Полечат“ для виду и выгонят на все четыре стороны. В психушке я не пропаду, но год, год моей жизни пройдет взаперти, среди слюнявых идиотов и шизофреников! Стоит ли терять целый год ради того, чтобы показать фигу ментам? Нет, конечно. Предложение Ефремова надо использовать на всю катушку. Крышу над головой предоставили, вино, сигареты, таблетки принесут. Захочу, тот же Ефремов со мной в кровать ляжет и будет меня ублажать, как самую любимую женщину на свете. Пока я им нужна, менты по мелочам ерепениться не будут, если сильно не хамить. С Ефремовым я общий язык нашла, а с мальчиком Олегом искать не надо – он у меня через неделю ручным станет, ноги в тазике будет мыть, если попрошу. Сколько продлится это благоденствие? Два или три месяца – следствие, потом суд, приговор, кассация. Полгода уйдет, не меньше. За это время я свяжусь с братом, и он достанет опиума или „колес“ с кодеином. Полгода приятной, беззаботной жизни – разве это не кайф? Ради этого стоит „друга“ детства за решетку упрятать».

В среду Киселев набрался смелости и приехал мириться.

– Лена, прости, ты в прошлый раз меня не так поняла. Я не то хотел сказать…

– Это ты меня прости, – тихо ответила Кайгородова.