– Три года назад ты с подругой снимала квартиру на улице Семашко. Дом я тебе покажу. В январе 1990 года в той квартире жили две воровки-карманницы. Обе сейчас сидят, хозяйка квартиры умерла. Соседи квартиранток практически не видели, так что подловить тебя будет не на чем. Про ключи ты вспомнишь в первую очередь и скажешь: «Я за ключи больше всего переживала. Думала: вдруг этот парень, который ограбил меня, выследит, где я живу, и квартиру обворует?»

– Нормальный ход. Что про пудреницу?

– Тебе ее подарил любимый мужчина. Вот его фотография. Этот человек отравился насмерть паленой водкой в начале прошлого года. Справку – как его зовут, где он жил и все такое – я тебе оставлю. В среду вернешь.

– Понятно. Пудреница была мне дорога как память, вот я и запомнила все потертости на ней.

В среду Ефремов вывез Кайгородову на место ограбления. Елена показала оперативнику, откуда она шла, где с нее сдернули шапку. Вернувшись в квартиру, они поспорили. Ефремов настаивал, что в руках у Козодоева был нож, Кайгородова настаивала на пистолете.

– Игорь, какой нож? Ты еще вилку столовую приплети, и тогда совсем неправдоподобно будет. Козодоев три года назад был богатым человеком. Если он грабил прохожих, то исключительно для куража, чтобы адреналин в кровь качнуть, чтобы себя почувствовать заморским гангстером. Американские мафиози с ножами ходят? Нет, только с пистолетами.

– Появится вопрос: куда он пистолет дел?

– А нож куда дел? Ты пойми, мне нож тяжелее будет описывать, чем пистолет. Пистолет ты принесешь, наставишь на меня – я запомню, как ствол выглядит, и на допросе его опишу, а с ножами я запутаться могу.

Ефремов прошелся по комнате, поразмышлял и пришел к выводу, что Кайгородова права: пистолет будет лучше ножа.

«Как только она даст показания об огнестрельном оружии, так следователь тут же будет обязан поехать к Козодоеву с обыском. С пистолетом шутить никто не станет… Они поедут искать ствол, а найдут пудреницу».

– Согласен. Козодоев будет с пистолетом.

В пятницу Кайгородова сочла, что момент настал, и попросила у Киселева глоток хорошего красного вина.

– Мне только глоточек от упадка сил. Я, когда с Ефремовым на место ограбления выезжала, чуть в обморок от слабости не упала.

– Тебе разве можно вино? – встревожился Олег.

– Конечно, можно, – заверила Елена. – Вино – это же не наркотики.

– Лена, мы тебя только на прошлой неделе из наркологического диспансера забрали, и ты уже вино просишь?"

"Кайгородова села рядом, ласково погладила молодого мужчину по голове.

– Олежек, неужели ты думаешь, что я решила взяться за старое? Меня в диспансере не от алкоголизма лечили, а от опийной наркомании. Это совершенно разные болезни. Мне, чтобы алкоголичкой стать, надо беспробудно пьянствовать года три.