Пытается уговорить её поесть, несмотря на то что девочка отвлекается на меня, потому что до сих пор боится.

И это, млять, капец как больно и неприятно видеть.

Когда родной ребёнок испытывает страх при виде отца. И всё из-за случайной встречи в лифте, где я был не в себе. И ударил о панель, из-за чего лифт остановился.

И всё. Она каждый раз при виде меня старается спрятаться.

И во всём виновата Марта. Если бы не её письмо — я не вылетел бы галопом из кабинета. Не оказался бы в том лифте.

И если бы не она… Моя дочь не провела бы почти два года в детском доме.

— Мышонок, давай ещё немного, — Люба протягивает ей пюре из каких-то овощей.

Малышка голодна, поэтому, косо поглядывая на меня, раскрывает ротик и облизывает ложку.

Я бы мог уйти. Дать ей спокойно поесть. Но это — не выход.

Потерпи, малявочка, скоро станет легче. Твоя неродная мать научит тебя нормально ко мне относиться. А потом… А потом ничего.

Я сказал правду, что слов на ветер не бросаю. Если предложил фиктивный брак, он таковым и будет. Даже после того, как Астра привыкнет ко мне и начнёт называть «папа», Нежная всё равно останется в нашем доме.

Договор без подлостей, без двойного дна.

Несмотря на то, что это невыгодный для меня брак. Нежная кое в чём права. Я ненавижу женщин. Сексист.

И её, в общем-то, не люблю.

Но что-то у меня к ней есть. Уважение, восхищение её упрямством.

Не могу дальше испытывать её. Вроде маленькая, с виду хрупкая, а такая железная и несгибаемая. Хрен чем пробьёшь. Вот и я решил идти другим путём.

Вспомнил слова Новака. Морщусь, когда фраза друга из прошлого звучит в голове. Слова, сказанные им, звучали ванильно и приторно. Видимо, изменился после женитьбы.

А в моих словах нет ничего такого.

У нас взаимовыгодный брак.

Будет тяжело, конечно. Но думаю, проблем не будет, учитывая, что я могу сидеть на работе целыми днями, пока Любовь ухаживает за малявкой.

Стоп. Мне ведь тоже придётся проводить время с дочерью. Иначе зачем я всё это устроил? Мы должны начать контактировать. Становиться родными людьми.

И работу придётся урезать. Хотя Любовь мне уже это сделала.

— Я из-за вас контракт золотой потерял, пока искал, — ставлю её в известность, вспоминая неприятный факт.

— Какая жалость, — с улыбкой на губах произносит она и продолжает нянчиться с дочерью, кормя её с ложечки.

 — Вы, наверное, обеднели. Но ничего, думаю, у вас должников хватает. Кстати…

Она поднимает на меня невинный взгляд.

— За то, что вы спалили мою квартиру, вы сделаете там ремонт.

Выгибаю бровь.

Она серьёзно всё ещё считает, что её поджёг я?

— А за разрыв договора со мной, как с автором… я верну вам долг, как только сделаем ремонт, и я продам недвижимость.

Долг-долг-долг.

— Успокойся, Нежная, — усмехаюсь, подперев голову рукой.