Договаривается тут же о столике, за который мы и садимся. Сажаю дочку себе на колени, а она постоянно прячется, поскольку её отец смотрит на неё.

Кое-как удаётся заинтересовать мышонка всякой ерундой, стоящей на столе. Нахожу свежий цветочек, даю ей. Она принимает его, но не расслабляется, цепко схватив стебель в пальчики.

Попутно делаем заказ.

— Почему, кстати, Астра? Не знаешь? — задаёт, казалось бы, будничный вопрос. Но я ведь знаю, что это имя ему не нравится.

Имя у неё необычное. Среди Кать и Насть так точно…

Но и она такая же. Особенная.

— Знаю, — киваю, прижавшись подбородком к макушке с шелковистыми и слегка кудрявыми волосами.

 — Она родилась ночью, под Большой Медведицей. Почему-то это прицепилось, и в родильном доме решили назвать её именно так.

— Ночью, — задумчиво проговаривает, откинувшись на спинку стула.

Мне тут же становится неловко — вот так находиться перед ним, разговаривать.

Будь я одна — была бы твёрже с ним. Но из-за Звёздочки не могу поменять тон, иначе она начнёт переживать ещё сильнее.

И если нам предстоит жить вместе, а ей взаимодействовать с отцом… надо делать так, чтобы она к нему привыкала.

И для начала не ловила моё плохое настроение и предвзятое отношение к Глебу.

Тот факт, что он нашёл компромисс для нас двоих, никак не смягчает моё отношение к нему. Я всё ещё его ненавижу. За то, что пытался отнять у меня дочку. И буду дальше делать это — пока он ничего не сделал, чтобы моё мнение о нём поменялось.

— Почему вы вдруг передумали? — спрашиваю у мужчины.

— Ты о чём?

— О вашем предложении. Вы ведь женоненавистник. Я и подумать не могла, что вы подпустите меня к себе ближе.

— Я не женоненавистник, — нахмурившись, заявляет.

— Обманываете себя.

— Ты не обнаглела? — спрашивает с вызовом.

А я улыбаюсь.

— Если хотите, чтобы ваша дочка не пугалась вас, начните говорить хотя бы не так агрессивно в её компании.

Замечаю плотно сжатые челюсти.

И тут же хочется улыбнуться.

Я дам тебе насладиться шёлковым папочкой, Астра. Дам отомстить тебе за все твои слёзки.

— Так почему вы вдруг передумали? — спрашиваю с интересом. — Поняли, что не вывезете?"

"— Я бы справился, — говорит уже тише, но наглость никуда не пропадает. — Считай, благотворительная акция.

Один человек замолвил за тебя словечко, а я просто прислушался.

Наклоняю голову набок. О чём он говорит — не пойму. Что это за человек, раз ЭТОТ длинношеий мужчина, у которого уши находятся в трёх метрах от земли, мог кого-то услышать?

Но не успеваю спросить, как к нам подходит официант и приносит заказанную еду. А потом и вовсе все забываю, думая только о голодном ребенке, которого обязана накормить.

Глава 23

Глеб

С интересом наблюдаю за тем, как Люба ласково шепчет Астре всякие нежные слова.