– А твоя жена? Вернее, жена настоящего Уэйна Диаса? Ты внушил ей, что она сумасшедшая! Ты заставил человека поверить в то, что она рехнулась! А ведь она первая поняла, что ты не тот, за кого себя выдаёшь! И его мать? Что ты сделал с этими людьми, ты, подонок?! – бью его снова. Но Имран продолжает стоять, даже не шелохнувшись.

– Всё это с ними сделал не я. А их обожаемый Уэйн, который бил свою жену, угрожал оружием матери и воровал бабки у отчима на очередную дозу. Наверное, им стыдно признаться, но они рады тому, что Уэйна больше рядом нет. Или я не прав? Ты сегодня была там. Заметила тоску в их печальных взглядах? Нет. Там только страх разозлить меня. И всё. Они рассказали тебе правду только потому, что я так велел. А так, они бы молчали дальше, дрожа за свои шкуры. Что, Злата? Я снова неправ?

– Прав. Как всегда, подонок, ты прав.

А он целует меня так, словно хочет убить. Сильно вбивается в мои губы своими, ударяя меня затылком о стену. А потом, подняв на руки, тащит в спальню.

Разложив на кровати, долго, с оттяжкой трахает меня, удерживая лицо так, чтобы я смотрела на него. А я плачу, царапаю его ногтями, раздираю смуглую кожу до алых царапин, из которых выступает кровь и… Кончаю.

– Ненавижу тебя! Ненавижу, Имран! Как же я тебя… – он затыкает меня поцелуем, таким развратным и грязным, что меня должно было стошнить, но всё происходит с точностью до наоборот, и я кончаю сразу же ещё раз.

– Я знаю, красивая, – шепчет мне по-русски, двигаясь уже медленнее, и я понимаю, что он кончил. – Знаю. Я сам себя ненавижу. Но я такой. Ебаный урод, который хочет тебя себе. Хочет твоей крови, твоих слёз и криков. Хочет играть в тебя, пока не сломает, а после уничтожить, испепелить, растворить тебя в себе. Я хочу тебя всю без остатка. Хочу стать твоей тенью, твоим сном и явью. Твоим кошмаром. Я одержим тобой настолько, насколько может быть одержимым больной психопат. Я жестокий урод, знаю. Я кайфую от тебя, от твоей боли и страха. Но так же сильно хочу, Злат, чтобы ты меня любила, – его сперма заполняет меня, я чувствую, как её много внутри, и как вытекает из меня наружу, а его ствол всё ещё скользит во мне, причиняя дискомфорт, потому что там всё едва не разодрано до крови, так он меня трахал.

– Ты действительно больной на всю голову урод, – сталкиваю его с себя, и он, как ни странно, поддаётся.

– Не отрицаю, сказал же. Только для нас это уже ничего не меняет."

"Глава 45

Вы когда-нибудь испытывали чувство абсолютного дежавю? Будто с вами уже происходило то же, что и сейчас, включая мелкие подробности?

Я, как раз, сейчас испытывала. Я убегала из дома, где затаился монстр, который рано или поздно меня найдёт.

Марк вышел из машины, забрал у меня Дэни и, усадив нас на заднее сидение, рванул прочь. Я не знала, куда еду, куда снова убегаю. Ничего не знала.