"

"И я начал медленно расстегивать рубашку, затем столь же неторопливо снимать брюки, ожидая сюрприза. Единственным сюрпризом стало то, что она разделась раньше меня и легла на кровать лишь в одних трусиках.

— Тебе нравятся черные парни? — спросил я, устроившись рядом и положив руку на ее животик.

— Да, — сказала она, пусто глядя в потолок.

— Почему? — я начал стягивать с ведьмы трусики. Мой член и без того напряженный, налился еще большей силой от прикосновений к ее телу.

— Ты хочешь, чтобы я сначала взяла в рот? — она повернулась ко мне и сдавила ладошкой готового к приключениям воина.

— Я хочу так… как хочешь ты. Лишь бы тебе было хорошо. Ты очень красивая девочка, — пока я это говорил она наклонилась и лизнула его кончик.

Потом, подняв голову, посмотрела с насмешкой на меня. Только сейчас в ней стало больше жизни, постепенно уходило то невыносимое безразличие, которое меня так мучило.

— Черный парень, — произнесла она и втянула в себя головку моего труженика, посасывая и погружая глубже в ротик.

Я потянулся к ее ягодицам, придвинул ее ближе к себе и добрался до манившей меня складочки. Когда мои пальчики проникли в нее, она я такой жадностью присосалась к труженику, что я закряхтел от удовольствия.

— Как твое имя, черный мальчик? — спросила юная графиня, на миг оторвавшись от чувственных шалостей.

— Заяц я. Шоколадный Заяц! — сейчас мне жутко хотелось поставить ее раком, но я решил еще немного подразнить ее и себя.

— Ты правда шоколадный. Мне нравится, — она пощекотала языком мои поджатые яйца.

Я, в благодарность, лаская ее мокрую складочку, нащупал самое чувственное место. Ведьмочка вздрогнула и заглотила член до самого горлышка. От нежных прикосновений моих пальцев ягодка в ее ложбинке набухла, и теперь каждое прикосновение к ней пронзало Наташу сладким током. Чмокая моим огромным чупа-чупсом, она все чаше подрагивала и мучительно стонала, а потом упала на подушки и попросила:

— Войди в меня! Заяц! Скорее!

И я вошел. Вошел так, как того хотел: решительно поставив ее на четвереньки. Вонзив длинную твердь сразу на половину в мокрую, горячую от нетерпения пещерку. Сестренка заорала от боли и наслаждения. Двинула ягодицами насаживаясь на него.

— Нравится, сучка! — от острых ощущений меня потянуло на грубости.

— Да! Еще! — она жаждала того же.

Я притянул ее к себе, разводя в стороны ее бедра. Вытащил и вонзил снова, заставляя ее, судорожно выгнуться и закричать. Двинулся в ней, входя все чаще, глубже.

Она взорвалась от оргазма первая: затряслась, запрокинув голову и жалобно застонав.

Я стиснул ее груди, мучая частыми ударами тесную пещерку, чувствуя, как жар и божественный трепет наполняет меня.

— Вытащи! — выкрикнула она, тоже ощущая мое запредельное состояние.

Я выдернул.