Гаррик усмехнулся:

– Не волнуйся. Он ее не трахнет.

Я очень пристально посмотрел на Гаррика:

– Почему меня должно волновать, что он может…

И тут слова замерли у меня на языке, потому что Аэтос подошел к Сорренгейл сзади и потянулся к ее спине. Этот засранец начал расшнуровывать ее доспехи. Его руки касались ее кожи. Я вдохнул через нос и выдохнул через рот, чтобы потушить быстро разгорающийся внутри яростный огонь.

– Расслабься, он просто поправляет шнуровку, – сказал Гаррик, и, даже не видя его лица, я понял, что он улыбается. – Видишь? Она уже поворачивается.

Сорренгейл развернулась в кольце рук Аэтоса, и он поднял ладони к ее лицу. Несомненно, чтобы порыться в ее воспоминаниях и проверить, действительно ли я вмешался.

– Ничего… Вот блядь. – Голос Гаррика упал до шепота, когда Аэтос склонил голову и поцеловал Сорренгейл.

По моим венам пробежал огонь, а вокруг меня сгустились тени, на секунду заслонив обзор. Даин, мать его, Аэтос прижался ртом к моей Вайоленс. Ладно, не моей. Но это не помешало жгучему узлу в животе развязаться, по всему телу словно разлилась ядовитая кислота, обжигавшая грудь и не позволявшая нормально вдохнуть, пока этот сопливый засранец не оторвался от губ моей…

– Вот дерьмо… Что у тебя с лицом? – спросил Гаррик, и в его голосе все еще слышался смех.

– Я… – Я едва удержался, чтобы не пойти туда и не впечатать в рот Аэтоса кулак. Как, блядь, он смеет целовать губы, ради которых он не нарушил бы ни одного правила, в то время как я…

«Да-да, и что именно ты сделал? Или сделал бы» – спросила Сгаэль. Чтоб меня. Что бы я сделал?

– Ты выглядишь немного… вскипевшим. – Гаррик откровенно расхохотался, а я втянул воздух сквозь зубы, когда Сорренгейл отстранилась от Аэтоса.

Он улыбался ей, но… Она не отвечала ему взаимностью. Нет, Сорренгейл выглядела так, будто не ожидала этого поцелуя и уже мечтала сбежать. Неловко.

– За двадцать лет я, кажется, ни разу не видел, чтобы ты ревновал. Это удивительно. – Гаррик хлопнул меня по плечу.

Ревность. Это горячее, разъедающее чувство и есть ревность.

И теперь я связан с этой женщиной до конца наших дней.

Мне нужно держаться от нее как можно дальше.

«Но ты этого не сделаешь», – предсказала Сгаэль, и я бы показал ей средний палец… если бы не подозревал, что она откусит его – просто потому, что может."