Красота, да и только!

Вместе с эльфийкой устроились на жестковатом сиденье, Режина подала туесок со снедью и пожелала нам доброго пути.

– Вернёмся завтра, – сказала эльфийка ей на прощание.

Мы покатили со двора, я постаралась устроиться поудобнее, но точно знала: совсем скоро меня одолеет качка.

– Марк, будь добр, сильно не гони, – попросила я парня.

Он удивлённо на меня оглянулся, заметил, что я несколько бледна, и оторопело кивнул.

– Надеюсь, Кеску очень скоро выполнит мой заказ, – сказала я мадмэ, – от такой сильной болтанки, у меня желудок к горлу подступает.

Женщина сочувствующе покачала головой:

– Странно, почему вы так реагируете?

– У меня морская болезнь, – поморщилась я и прикрыла веки, подставляя лицо ветерку, – таблетки не взяла с собой, не думала, что пригодятся. И ещё, мадмэ Нанни, я бы хотела принять ванну, как это можно устроить?

– Давайте я вас свожу в баню в Роге? А дома вам стоило только сказать, мы бы мигом наполнили большой бочонок горячей водой. Что ж вы молчали?

– Да я как прибыла к вам, так и закружило меня, завертело, – усмехнулась я, – но после сегодняшней страшной ночи, чувствую острую необходимость помыться.

– Остановимся в гостях у леди Бронни, она была дружна с хозяйкой, потому точно пригласит вас пожить у неё. Не отказывайтесь. Она знает, каков расклад сейчас в Роге и окрестностях, кто, чем дышит, кто чего жаждет. Кто друг, а кто им лишь кажется.

– Хорошо, мадмэ Нанни, – кивнула я. – Расскажите о себе? Почему вы стали личем?"

"– Тогда меня звали Нанниэль Светлоокая… Эльфы ведь не бессмертные, – через минуту тишины заговорила спутница, – мою семью предали и бесчестно убили, я тоже умирала, надо мной надругались, но я хотела жить, чтобы воздать им всем по заслугам. В ту ночь я потеряла слишком много крови, сердце едва-едва билось, но разум и душа не желали мириться с несправедливостью. Леди дэ Брюмо нашла меня в канаве и спросила только одно: ""Хочешь их покарать?"". Я была согласна на всё, и она дала мне шанс. Псевдожизнь ничем не хуже вашей, с кровью и потом, – усмехнулась она, – а, возможно, даже лучше.

– Вы отомстили? – когда молчание затянулось, негромко напомнила я о себе.

– О да, – я увидела, как кожа обтянула череп Нанни в удовлетворённом оскале, и даже не вздрогнула. Привыкаю, что ли? – Они все получили сполна! А потом я осталась при госпоже Мишель, помогала ей во всём, служила верой и правдой. Лучшей хозяйки и представить сложно: строгая, справедливая, радеющая не за себя, за других."