Мне даже интересно, села бы она там, узнай, какие вещи я проделывал на этом диване с Аленой несколько месяцев назад.

— Я не держу на тебя зла, — отвечаю честно и искренне.

Она была лишь одной из тех, кто хотел нам навредить. И далеко не самой опасной. Просто обиженная женщина, которая не смогла смириться с поражением. Но если раньше она была мне близким человеком, той, за которую я бы впрягся при любом раскладе, то теперь мне плевать, что будет с ней дальше. Она сделала свой выбор и потеряла лицо, став дрянью.

— Пока ты держишься подальше от моей семьи, я тебя не трону.

— Как великодушно. Значит, ей все-таки удалось тебя обмануть и выдать чужого ублюдка за твоего…

Объяснять и оправдываться, что-то доказывать? Хочется, конечно. Но ней ей. Такие люди будут верить в свою правоту до последнего.

— Завидуешь, что это не удалось бы тебе…

— Мы были бы счастливы… — задирает она нос, а я в уме считаю, через сколько лет все равно бы с ней развелся. Так или иначе мы бы не смогли спокойно сосуществовать вместе. Возможно, потому что все познается в сравнении. Она звонила постоянно. Доставала, ревновала, требовала отчета каждый час. Алена же сама вообще никогда не звонит, а на мое недовольство отвечает:

— Если ты захочешь уйти, я не смогу удержать тебя ни ребенком, ни телом, ни тем более своей назойливостью.

— Нет, Надя. Мы с тобой никогда не были бы счастливы. Очень сомневаюсь, что ребенок, рожденный в обмане, это бы исправил.

Она открывает рот, напрягает скулы, словно готовая закричать, но быстро берет себя в руки. Заправляет короткие локоны за уши трясущимися руками.

— Мне нужна твоя помощь…

Даже не сомневался. Не извиняться же явилась.

— К отцу пришли с проверкой, арестовали все счета, хотят посадить. Он пока под домашним арестом, но, похоже, это временно. Знаю, у нас было не все гладко, но не мог был ты решить этот вопрос с помощью своих знакомых? Я звонила твоему отцу… Но он сказал обсудить этот вопрос с тобой.

Она выдыхает после этой небольшой речи, а мне хочется ее пожалеть, но не получается. Жить в роскоши и опуститься на дно. Пусть еще не слишком глубокое, но весьма болотистое.

— Я отдал твоему мужу немало денег за то, чтобы он взял тебя замуж и освободил от позора… — упоминать об информации, которую предоставил Рустам, я не считаю нужным.

— Что? — она поднимается резко, говорит отрывисто. — У Рустама есть деньги?

— Ну, судя по всему, он еще с твоего отца стряс неплохую сумму. Так что поговори с ним.

— Скотина! Кобель доморощенный! Я ему голову откручу! — она уже двигается к выходу, но я ее окликаю.

— Ты не знаешь, куда Диана делась? Артур ее уже неделю ищет.