Все так же состою в партии, руковожу отелем, планирую открыть еще один под Петербургом, все-таки тянет туда нещадно, и, конечно, общаюсь с Камилем и Артуром, иногда собираясь. Вот только все теперь не кажется декорациями, сейчас это реальная жизнь, и главные ее составляющие — Аленка и Лев, ждавшие дома.

Выписавшись из амстердамской клиники, мы приехали в Москву и поняли, что жить нам негде. Отправились в квартиру Алены, но я выдержал там ровно два дня. Да, понимаю, что ребенок мой и я должен любить его, даже когда он орет, но у него как минимум должна быть своя комната. Так что я уехал с утра с твердым намерением найти нам приличное жилье. Часто проезжал мимо одного жилого комплекса с крытым двором и большой детской площадкой. А еще примечательно, что там был отдельный выход к парку с прудом. Надеялся, что Алене понравится там гулять с малышом. Документы оформил за неделю и, промучившись на двадцати квадратных метрах, все-таки привез семью в новую квартиру. Там не было ничего. Голые стены, огромные окна. Я ждал, что Алена будет ругаться, что я ничего не подготовил, и она уезжает обратно, но она положила люльку, где спал Лев, у окна и обняла меня так крепко, что кости затрещали.

— Знаешь, — сказала она на мое извинение, — как будто все с чистого листа. Так здорово.

В тот вечер мы сидели на полу и ели заказанные суши, подкармливая друг друга. Наверное, было бы здорово после этого подтянуть Алену к себе, поцеловать, заняться пусть не сексом, но чем-то сладостно пошлым, но мы будто застыли. После всего пережитого нам словно требовалось время, чтобы все пережить, прокрутить в голове, осознать. Впервые в жизни я кайфовал от того, что не нужно строить из себя мачо, притворяться, все время испытывать желание. Я просто находился рядом с Аленой, разговаривал, смеялся, читал ее книгу. И все это между тем, как мы вместе выбирали мебель, ругались насчет цены, стелили постель, вешали шторы. Алена настояла, что мы все должны делать сами, что в нашем доме не будет ни одного дизайнера или даже грузчика. Так что парням пришлось помогать, а маме иногда сидеть со Львом. Я все еще считаю, что мы должны были назвать его Юрой и это было бы правильно, но спустя два месяца, иногда просматривая фотографии этого рыжего комочка, я понимаю, что он действительно лев. За два месяца набрал всю норму веса, буквально высасывая грудь Алены до дна. И я, черт возьми, завидовал собственному сыну. Он так присасывался, что я стискивал кулаки и просто приказывал себе ждать. В конце концов, врачи скоро разрешат Алене заниматься сексом, и мы натрахаемся вволю. И надо ли говорить, что мне уже не терпелось. Так сильно, что казалось, этот раз будет в моей жизни по-настоящему первым. Лет с шестнадцати я не помню, чтобы воздерживался так долго.