И пока кухарили, как-то сдружились, смирились с участью и повторяли одну и ту же фразу, особенно прокурорский:

— И на что нам бабы?

Но едва выпили под ушицу и выхлебали по две миски, как мужская дружба начала распадаться.

— Нет, я бы вот на такой женился, — вдруг сказал Кошкин. — Сорок лет терпел, а на этой бы рискнул.

— На этой — на ком? — спросил Гохман, будто не догадывался, о ком речь.

— На Неволиной. До чего же хороша, зараза. Видно же: распутная, блядовитая, но вот именно такую и хочется. С ней будет интересно.

Участковый ещё не терял внешнего благодушия, но закипал.

— Да уж, с такой не соскучишься... Но сам подумай: ты-то ей нужен? Тем паче с канцелярской рожей адвоката? Вот спроси учёного — он тебе скажет, какого мужика ей надо.

— Какого?

Бурнашов самоустранился, с упоением, как в последний раз, поедал нельму и делал вид, что другие темы его не интересуют.

— Нет, Рассохин прав... Вкуснее рыбы не бывает! Повезло же напоследок испытать истинный вкус пищи!

Дежурный по аэродрому слушал, щурился, усмехался и, повесив козлёнка над огнём, с удовольствием крутил вертел — процесс был долгий и неспешный, а мужики утолили первый голод.

— Ну, говори: какого мужика? — не отставал пьянеющий Кошкин.

— Учёный знает — у него спроси!

— Ты учёному веришь? Который из шести баб не выбрал одной паялыщицы? Да он вообще в женщинах ничего не понимает! На коленях стоял — и что? Нашёл спеца!

— Неволиной нужен настоящий мужик — с запахом! — объяснил Гохман.

— Это как? Вонючий, что ли?

— С мужским, ядрёным запахом! Чтоб не канифолью пахло и не твоей бумажной пылью. Чтоб сгрёб и унёс в кусты. Ты вот хоть раз женщину носил на руках в кусты?

— За кусты статья есть...

— А они хотят! Мечтают, чтоб унесли! Поэтому тебя бабы не любят. А феминистки так и терпеть не могут. Чуял, как она тебя мордой возила?

— Тебя так обласкала! Ты не водку жри, а беги приказ исполнять. Ищи, где спасённых женщин разместить. Гостиницу спалили. Прилетит — таких матюгов схлопочешь!

— В карагач, твою мать, Кошкин. — Гохман решил выигрывать по очкам. — Чему тебя в университете учили? Никакой иносказательности не понимаешь. Мы с Ларисой не ругались — мы обменялись эротическими любезностями! И отлично понимали, куда друг друга посылаем. А это оставляет след в подсознании. Ты психологию изучал?

— Лучше заткнись, фашист! — уже злобно предупредил прокурорский, не готовый ответить равнозначно. — Услышу ещё мат в присутствии этой женщины — по харе получишь.

Счастливый дежурный, дожаривая мясо, попытался ещё как-то предотвратить назревающую драку, незаметно отстегнул магазин от автомата и спрятал.

— А я знаю, зачем Дуська свозила девок на Гнилую! — вдруг заявил он, чтобы отвлечь от опасной темы. — И вовсе не шишки собирать.