Вячеслав добежал до края леса и нырнул под низкие разлапистые ветви деревьев.

В кедровнике сразу стало тихо, как в другом мире, хвойный ковёр под ногами глушил шорох шагов, пахло свежей смолой и ещё чем-то терпким и горьковатым, как пахнет миндаль. Идущий впереди пёс встал возле толстого дерева, поднял голову и завилял хвостом — кого-то видел и чуял! Сразу зажгло в груди от предчувствия, что сейчас случится то, чего он так ждал, но из-за кедра вдруг выступил высокий парень в старомодной синей рубахе, с золотистой русой бородой и так похожий на Рассохина, что Вячеслав в первый миг отпрянул и чуть не окликнул по имени — удержало, что этот слишком уж молод, улыбчив и счастлив.

— Ты что тут делаешь? — спросил Колюжный.

— Свою отроковицу ищу, — охотно признался парень, — должна на вертолёте прилететь.

— Отроковица — это кто? — его простодушие было заразительным.

— Суженая блудница... Женщина.

Речь у него, как и вид, была странной: по-детски летучей и не к месту весёлой.

— Там, возле лагеря, лежат целых три — выбирай, — в тон ему ответил Вячеслав. — Все на вертолёте прилетели.

— Они на маленьком прилетели. А мне надо, чтобы на большом вертолёте! И одна-единственная.

— Большой сел на той стороне, — посожалел Колюжный. — Сюда — побоялся.

— Ладно, я подожду, — легкомысленно отозвался парень. — Она прилетит, ты иди. Тебе вон туда надо!

— Куда?

Он глянул в указанную сторону, отвлёкся на мгновение, а парень уже исчез, словно растворился в сумеречном пространстве кедровника. И осталось чувство, будто Вячеслав только что разговаривал сам с собой...

* * *Козлёнка ловили втроём по всему аэродрому, каждый поодиночке и совместным загоном, однако наловили только репьёв. И так раззадорились, что заставили Гохмана палить из автомата. Тот долго отпирался, не желая стрелять рядом с посёлком, но оказалось, что и стрелок из него никудышный: попал только с третьего выстрела. Да ещё когда подбежали к добыче, оказалось, не козлика застрелил, а случайно молодую козочку. Жалели её все, поносили и ругали стрелка-фашиста, ясашного оленьего человека, что вовремя не отличил, какого пола животина, но делать было нечего. Пока Бурнашов ходил в магазин, козу освежевали, натёрли солью, перцем, чесноком, нафаршировали колбой и щавелем, обернули молодой крапивой и положили мариноваться. Дежурный заявил, что это национальное ясашное блюдо и называется «чапса».

— Да ведь так печёная рыба у ясашных называется, — блеснул знаниями прокурорский, на что получил мудрый ответ:

— Что на углях жарено — всё чапса!"

"Потом затворили уху по-русски, то есть немного воды, картошка, лук и морковка целиком, а остальное — порубленная крупными кусками рыба и полстакана водки.