Зато мог плавно передвигаться вдоль круга вслед за парой, и когда любовницы наследника пошли в атаку, лорд Маритэр вырос за спиной Кати:

– Вы что-то хотели от моей невесты, леди? – ледяным тоном спросил он у дам.

– Вашей невесты? – уточнила леди Перси, растерявшись.

– Леди Абермаль оказала мне честь, приняв мой браслет! – твердо сказал Варвик и погладил призрачные бриллианты, сверкнувшие мрачным огнем.

Пока он окорачивал потерявших голову от ревности красавиц, принц сбежал. А гости продолжали снимать маски, раздавались удивленные возгласы и взрывы смеха.

Граф предложил Катарине руку, чтобы увести ее подальше от злобных мегер, но…

– Неужели ваша дама желает оскорбить их величества, не сняв маску в полночь, милорд? – пропела леди Монтескье, снимая бархатную полумаску, подчеркивающую манящий изгиб ее губ.

– Ай-ай-ай, – присоединилась к сопернице леди Перси, откидывая узкую полоску узорного газа с лица.

Варвик застыл от гнева. К сожалению, агрессивные дамы привлекли слишком много внимания к их компании, а слова про августейшую семью заставили всех прислушаться.

Он шагнул вперед, собираясь протащить девушку сквозь толпу, но Катарина мягко положила ладонь поверх его руки и мелодично сказала:

– Леди решили убедиться в том, что ваша невеста самая красивая юная леди в этом зале… Разве мы можем лишить их такого удовольствия?

С этими словами леди Абермаль сняла и маску, и вуаль, прикрывающую шрамы, а потом повернулась к леди Перси и леди Монтескье, демонстрируя безупречный профиль:

– Вы согласны, леди, что более красивой невесты в зале нет?

Бывшие соперницы не знали, что сказать.

Кати била дам, забывших приличия, их же оружием. Если они сейчас осмелятся сказать прилюдно, что она некрасива – от них все отвернутся. В обществе не принято признавать недостатки внешности вслух. Про некрасивую дебютантку скажут: «она очень живая» или «леди такая-то обладает отличным характером», «имеет добрый нрав» или хотя бы «я слышал, у этой дамы прекрасное приданое». Лишь в кулуарах, шепотком можно было обсудить леди, имеющую слишком длинный нос, редкие волосы или плохую кожу. Да и то, исключительно в дамской компании. Заявить же на балу, что невеста «ключа коронации» безобразна… Леди Перси поняла первой:

– Прошу прощения, милорд, миледи. Я была неоправданно груба и удаляюсь!

Леди Монтескье выдержки не хватило. Она просто попыталась отступить в толпу, но ей не дали уйти – подперли широкими юбками, заставляя отвечать за собственное безрассудство.