Олег Беляев — мой сын… Откуда, откуда?.. Клинское отделение милиции?

Олег вздрогнул. Похоже, случилось именно то, чего он больше всего опасался."

"— Что-о? — тем временем продолжал удивляться отец. — Свидетель? Чего свидетель?.. Какой пассажир скончался?.. Я не смеюсь. Наоборот, очень сочувствую, но при чем тут мой сын?

У Олега все внутри сжалось. Он напряженно прислушивался к ответам отца. Судя по репликам последнего, случайный попутчик Женьки, Темыча и Пашкова все-таки по-настоящему умер.

— Нет, — продолжал отец. — Ничего не знаю. Это для меня новость… Да нет. Говорю же вам: сын ничего подобного мне не рассказывал. А когда это произошло?.. Ясно. Надо приехать? Нет, нет, повестки не надо. За кого вы нас принимаете? Сами приедем… В субботу? Хорошо. Записываю.

Борис Олегович схватил карандаш и блокнот, лежавшие на холодильнике, и, периодически награждая сына яростными взглядами, принялся что-то записывать.

— Хорошо, — наконец, произнес он в трубку. — К двум часам будем.

Разговор закончился. Лицо Бориса Олеговича застыло в какой-то странной гримасе. Таким отца Олег еще никогда не видел. Отец раскрыл рот. Сын ожидал жуткого крика. Однако у Беляева-старшего сперва из горла вырвалось тихое клокотание. Затем он прошептал:

— Та-ак.

— Боренька! — тут же взмолилась Нина Ивановна. — Выпей свои капельки.

— Замолчи! Наседка! — наконец, прорвало Бориса Олеговича.

Мама Олега побледнела. За долгие годы счастливой супружеской жизни муж ни разу ее не назвал наседкой. Губы у Нины Ивановны задрожали. На глаза навернулись слезы.

— Вот! Полюбуйся, — драматически простер руку к жене глава семейства Беляевых. — До чего мать довел!

«Я этому паразиту Темычу завтра морду набью», — скрипнув зубами, подумал Олег.

— Папа, — произнес он вслух. — А что случилось? Кто звонил?

Борис Олегович сперва разразился громким и сардоническим хохотом, точь-в-точь как Мефистофель из оперы Гуно «Фауст». Затем громко сказал:

— Ну, да! Он не знает! Он ничего не знает!

И отбросив ногой в сторону табуретку, достойный отец семейства тяжелой поступью Командора удалился в гостиную.

— Олег, что ты натворил? — прошептала Нина Ивановна. — Только, пожалуйста, ничего от меня не скрывай.

— Лично я ничего не творил, — глядя в глаза матери, вполне честно признался Олег.

— Зачем ты мне врешь? — скорбно взглянула на него мать. — Посмотри, в каком состоянии твой отец! Ты что, до могилы его довести хочешь?

— Не хочу, — с ходу отверг такое предположение Олег.

Тут в кухню вернулся Борис Олегович. В руке у него дымилась сигарета.

— Боренька! Зачем? — всплеснула руками Нина Ивановна. — Ты же бросил!

— Ничего, — выпустив подряд несколько густых клубов дыма, отвечал муж. — С таким сыном и закурю, и запью, и наркотики начну принимать.