— Говори, что за друзья у тебя все это оставили.

— Тема, Женька и Пашков, — честно признался Олег.

— Они вообще-то в себе или как? — полюбопытствовал Борис Олегович.

— В себе, — подтвердил Олег.

— Тогда зачем они это сюда притащили? У них что, своих квартир нет?

— Наша к школе ближе, — нашелся Олег. — А им в поход надо было сразу после занятий.

— Какие занятия? — вновь раскричался отец. — Сегодня выходной!

— Так они же вчера… — Олег осекся, но было поздно.

— Как вчера? — посмотрел ему прямо в глаза отец. — Ты хочешь сказать, что они уже ушли?

— Да, папа, — вяло проговорил Олег. — Вернее, они пойдут на следующей неделе, но в такой же день, как вчера.

— Боря! Олежка! Идите завтракать! — раздался из кухни спасительный для Олега призыв Нины Ивановны.

— Нет, подожди, Нина, — запротестовал Борис Олегович. — Тут, кажется, дело серьезное.

— Что такое? — мигом вбежала в гостиную Нина Ивановна.

— По-моему, наш оболтус ко второй половине девятого класса сошел с ума, — мрачно изрек супруг.

— Да ну тебя, Боря, — отмахнулась жена. — Я думала, действительно что-то серьезное.

— А я, между прочим, не шучу, — продолжал Беляев-старший. — В то время, как с тобой из кожи вон лезем, чтобы обеспечить нашему сыну безбедное будущее, этот оболтус вместе со своими друзьями теряет последний разум!

— Боренька, не волнуйся. Тебе же вредно — в который раз попыталась успокоить его жена. — Хочешь, валокордина тебе накапаю?

— Не желаю валокордина! — воспротивился Беляев-старший.

Олег украдкой вздохнул. Вообще-то у него с отцом были замечательные отношения. Однако, когда тот заводился, приходилось терпеливо пережидать, пока он выплеснет накопившееся раздражение.

— Мы, видишь ли, Нина, с тобой целыми днями трудимся в своей фирме! — громовыми раскатами разносился по всей квартире голос отца. — Я гроблю последние силы на бесконечные переговоры с иностранными партнерами! Наконец, у меня выдается два выходных дня за неделю! Только два дня!

— Боренька! Ты уже весь стал красный! — с большим волнением посмотрела на мужа Нина Ивановна."

"— Ничего! Скоро посинею! — угрожающе изрек папа Олега. — И вы меня похороните! Потому что человек имеет право на отдых. И вот, когда я сегодня хотел для разрядки и успокоения нервов разобрать бумаги на антресолях, на меня вываливается всякая пакость! И мало того, что мои антресоли, где у меня хранится архив фирмы, заваливают съестными припасами совершенно посторонние дети, мой оболтус-сын говорит, что его друзья приготовили это для какого-то идиотского дня, который такой же, как был вчера, но только через неделю!

— Боренька, что ты говоришь? — всплеснула руками мама Олега.

— Это не я говорю! Это он говорит! — простер руку к сыну разгневанный родитель.