— Не могу!

Пролетев с последней парты через весь класс, Лешка пулей вынесся в коридор.

— Что это с ним? — проводил его удивленным взглядом классный руководитель.

— Нормальное дело, — отозвался будничным тоном Марат Ахметов. — Это же надо столько воды выдуть. Теперь весь урок избавляться будет.

— И поделом, — свирепо пробормотала Моя Длина.

Тут Лешка вернулся обратно. Класс грохнул.

— Ну, что, любитель витаминов, урок начать можно? — усмехнулся в пшеничные усы Андрей Станиславович.

— Запросто, — заметно приободрился после кратковременной отлучки Пашков.

— В общем, мне бы для начала хотелось, — дождался, пока Лешка сел, Андрей Станиславович, — чтобы мы с вами пофантазировали.

Конечно, для истории, строго говоря, сослагательного наклонения не существует, но все-таки давайте себе представим, какой могла бы стать эпоха Александра Первого без декабристов. Сейчас просто порассуждаем…

— Обалдеть! — воскликнула Школьникова.

— Что такое? — посмотрел на нее Андрей Станиславович.

— Ничего, ничего. Продолжайте, — закатила глаза Моя Длина. — Я просто тащусь, какой вы умный.

— Машка-а! — вдруг вылетел снова в проход Пашков.

— Опять прихватило, — захохотал Марат Ахметов.

Но он ошибся. Добежав до Моей Длины, Лешка бухнулся на колени и провозгласил:

— Машка! Я влюблен в тебя с первого класса! Ответь взаимностью!

— Заткнись, ребенок! — презрительно передернула мощными плечами Школьникова.

— Господи! — в ужасе наблюдала Таня за Лешкой. — Неужели средство подействовало?

— Выходит, что так, — кивнула Катя. Олег, Тема и Женька не сводили с Пашкова глаз.

— Ты, Машка, со мной не шути! — теперь в голосе Лешки слышался вызов. — Или ответь взаимностью.

Или сердце мое надорвется!

По классу разнеслись смешки.

— Пашков! — крикнул Андрей Станиславович. — Сядь на место!"

"— Ах, Андрей Станиславович! — ползал по-прежнему тот на коленях перед Моей Длиной. — Лучше замолвили бы словечко за бедного дворянина!

— Ну и лексикончик, — поделилась Катя с Таней.

— Это в него, наверное, госпожа Ольга вселилась, — отвечала подруга. — Порошок-то ее.

— Слушай, бедный дворянин, садись-ка на место, — засмеялся Андрей Станиславович.

Лешка совету не внял.

— Машка! — исторг он новый трагический вопль.

 — Или ты меня любишь, или прощай навсегда!

— Тогда лучше прощай, — отодвинулась от него подальше Школьникова.

— Любовная лодка разбилась о быт! — всплыли вдруг в воспаленном сознании Лешки строки из Маяковского. — О быт разбилась! Слыхала, Машка? — завопил еще громче Пашков и вмиг очутился на подоконнике распахнутого окна. — Прощай, дорогая! Бросаюсь!

Класс замер. Лешка занес ногу над пустотой. Андрей Станиславович метнулся к окну. Миг — и он уже втаскивал Лешку обратно в класс.