— Учащиеся познают материал на практике и таким образом лучше усваивают атмосферу эпохи!

— Как, как? — покрутил головой директор две тысячи первой школы.

— Ну, вот, например, мы сегодня вместе с Андреем Станиславовичем попробовали сымитировать ситуацию крестьянского восстания. Теперь нам стало яснее, как это происходило в России восемнадцатого и девятнадцатого веков.

— Так, так, — пробормотал Михаил Петрович и вдруг улыбнулся. — Вообще-то я теперь вспомнил: о таком методе на конгрессе в Саратове говорили. Очень интересно. Нам, старым преподавателям, конечно, методику менять уже трудновато.

А вот вам, молодежи, — перевел он взгляд на Андрея Станиславовича, — и карты в руки. Экспериментируйте. Дерзайте.

Андрей Станиславович машинально кивнул.

— И нечего скромничать, — истолковал по-своему его поведение Михаил Петрович. — Действительно интересное начинание. Только, — принюхался он, — почему у вас чем-то тухлым воняет? Канализация протекла, что ли?

— Нет, мы пытались создать атмосферу гнилых болот! — бодро отрапортовал Женька.

— Ну, молодцы, молодцы, — похвалил директор. — У меня одно замечание, Андрей Станиславович: когда будете в другой раз создавать атмосферу какой-нибудь битвы, постарайтесь немного потише.

И Михаил Петрович вышел из класса. Андрей Станиславович несколько раз чихнул в свой огромный платок, затем сурово оглядел подопечных.

— Обсуждать с вами этот случай не буду, — медленно произнес он, — но если еще раз такое повторится, пеняйте на себя. Ладно, — взглянул он на часы. — Пол-урока у нас еще есть. Давайте быстро за дело.

— Ой, Андрей Станиславович, — сняв залитую тухлой водой куртку, уже чувствовала себя вполне нормально Моя Длина.

 — Расскажите про жен декабристов. Там такая любовь обалденная.

— Всему свое время, Школьникова, — ответил учитель. — Сначала поговорим о характере их политической борьбы.

— Ой, это тоже так интересно! — не сводила с него глаз Моя Длина. «Хорошо, что у меня порошочек еще остался, — добавила она про себя. — Завтра его как-нибудь да подсыплю».

Андрей Станиславович начал урок. В это время Пашков явственно ощутил, что больше в классе сидеть не может. Дело в том, что перед уроками его мучила жажда и по дороге в школу он уже выпил целую бутыль «пепси-колы».

Литр витаминного напитка оказался для организма Пашкова определенно лишним.

— В царское время декабристов официальная история осуждала, — говорил тем временем Андрей Станиславович. — После Октябрьской революции их, наоборот, превратили едва ли не в святых. А в действительности они просто боролись за политическую власть. И я хотел бы, чтобы мы с вами попробовали вообразить…

— Андрей Станиславович! — перебил учителя возглас Пашкова.