Старательно утаивая все, что связано с салоном «Магия», ребята обрисовали в общих чертах Лешкино поведение.

— А Машка чего ответила? — заволновался Пашков.

— Да как всегда, — уклончиво проговорила Таня.

— Ну, и ладно, — беззаботно махнул рукой Пашков. — Главное, у Андрея теперь обострения язвы не будет. Думаю, тут виновато солнце, — поставил себе диагноз он. — Мы вчера с Сашком целый день провели на крыше. Проверялись на стойкость во время теплового удара.

— Теперь-то как себя чувствуешь? — спросила заботливо Таня.

— А что мне сделается, — уже совершенно пришел в себя Пашков.

 — В школу-то пойдем или куда-нибудь закатимся?

— Думаю, надо вернуться, — принял решение Олег. — Мы и так Андрею урок сорвали.

— Тогда бежим! — крикнула Катя. — Как раз успеем на литературу!

Глава IV

НОВЫЙ ВИЗИТ В САЛОН «МАГИЯ»"

"По возвращению в школу Пашков обрел свою обычную эмоциональную форму и даже три раза подряд ухитрился напомнить юным детективам, что они с братаном Сашком ждут не дождутся очередного расследования. «Пока совершенно ничего нет, Лешка, — отвечали пятеро друзей, — а там будет видно». Правда, при этом их мучили некоторые угрызения совести.

Как-никак Лешка сегодня действительно совершил героический поступок и в определенной мере рисковал жизнью. Неизвестно еще, чем бы все кончилось, не втащи его Андрей Станиславович вовремя из окна в класс. Поэтому Олег даже подумал и впрямь поручить Лешке что-нибудь не очень опасное. Правда, окончательное решение было отложено на неопределенное будущее.

На уроке литературы Пашков неожиданно отличился. Он очень складно пересказал «Бедную Лизу» Карамзина. Только у него почему-то Лиза фигурировала в мужском роде.

А в конце Лешка с трагическим пафосом изрек: «Так и окончил во цвете лет свои дни в пучине пруда несчастный возлюбленный!» По классу пронеслись сдавленные смешки. Однако огромный пожилой учитель литературы Роман Иванович, вечно ожидавший от девятого «В» каких-нибудь подвохов, был все равно приятно удивлен.

— Неплохо, совсем неплохо, Пашков, — вытер платком он блестящую лысину, по бокам которой густо вились седые кудри. — Некоторые ошибки в изложении, разумеется, есть, но прогресс налицо.

— Представляю себе, какие ошибки были бы у самого Романа, если ему приворотного порошка дать, — прошептала Катя на ухо Тане.

— Я тебе ставлю пять, Пашков. Правда, с минусом, — прогудел густым басом литератор.

Пашков широко улыбнулся и поспешил с дневником к учительскому столу. Обычно оценки по литературе у него выше троек не поднимались, и теперь он был искренне удивлен. Главное чудо заключалось в том, что «Бедную Лизу» Пашкову когда-то давно читала вслух бабушка. С тех пор он об этом произведении забыл и думать. И вдруг оно у него всплыло в памяти.