Ещё несколько таких виражей между баками и уличными столбами, и мы уже мчались стремглав по дороге, ведущей на автостраду. В зеркале заднего вида – человек с пистолетом в руках превращался в мелкую точку.

– Видишь, за мной следят! – повернулся я к незнакомке.

– Это за мной, – совершенно спокойно сказала она.

– А ты что натворила?

Она ничего не ответила, а только закрыла глаза. Я вез её и не верил, что вляпался в такое дерьмо.

– Мне надо в Отаго. Там поезд, – раздался её робкий голос.

Наконец-то заговорила.

– Всем туда надо, – ответил я.

Мы долго молчали.

Я не хотел ничего говорить, да и она, видимо, тоже. Тяжесть нашего прошлого ощущалась даже незримо, мы будто везли её тут же, каждый своим багажом.

– В общем, так, – посмотрел я на незнакомку как можно строже, – я довожу тебя до Отаго, а дальше – каждый сам по себе. И если пересечёмся, сделаем вид, что не знакомы.

– Хорошо, – чуть заметно кивнула она и прислонилась к стеклу.

Только двойной слежки мне сейчас не хватало.

16

Поезд

Мы зашли в вагон-ресторан. Запах выпечки и свежего кофе, смешавшись с запахом крови, вызывал рвотный рефлекс.

Люди, сидевшие на местах (двое за столиками, трое за барной стойкой), – были мертвы. Они истекали кровью, кровью заливало столы. Сзади кто-то блевал. Это был Нил.

– Ты можешь потише? – повернулся к парнишке Хорхе.

Здесь мог быть кто-то ещё. Кто-то из террористов. Мы прошли вдоль столов у окон. К счастью, если это слово вообще уместно, посетителей здесь было немного.

– Эти твари убили их всех, – плакал Нил. – И зачем я только сел в этот поезд? Я же опаздывал, я почти опоздал, вбежал в вокзал в последнюю минуту, меня ещё не хотели пускать.

– Лембек купил билет дважды, – сказал вдруг Полянский.

– Что? – обернулся Нил.

– Я думал, тебя это как-то утешит.

Нил только всхлипнул, и его опять стало тошнить.

– Может, мы уже пойдём? – сказал он, вытирая дрожащий рот."

"– Если мы хоть кого-то упустим, – вытянул пистолет Хорхе, – эти гады могут зайти и к нам. Они убьют миссис Салливан, застрелят Хосефу, – он осторожно подвинул упавший стул, – могут убить… – Тут старик сам замолчал. От одной только мысли, что с Деборой может что-то случиться, у него потемнело в глазах. – Могут убить Дебору, – наконец выговорил он через сжатые губы.

Мы шли к закрытым дверям небольшой вагонной кухни.

– Слышите? – старик приложил палец к губам.

Там, откуда-то из глубины закрытых дверей, доносились тихие звуки еле слышного джаза. Хорхе подходил ближе. Мелодия, что ещё секунду назад была еле слышной, становилась громче и громче.

Кто-то крутил регулятор громкости, с каждой секундой прибавляя её. Хорхе припал к двери, мы с Полянским сделали то же. Приёмник вопил на весь вагон, и вдруг резко затих.