– Слава Спасителю, – проговорила она, прочтя первые строки, и заплакала, а там-то всего и было написано:

«Здравствуйте, мои родные отец и мама! Я жив и здоров, чего хочу пожелать и вам…»"

"– Напоите его, сколько выпьет, и отправьте в город, – сказал барон, показывая на парня, потом достал из кошеля на поясе золотую монету, – славные вести ты привез мне, – протягивая ее, сказал барон. – Пойдем, дорогая, спокойно прочтем, много он тут написал, – и они стали подниматься в свою комнату.

Когда они, наконец, успокоились и письмо было почти выучено наизусть, барон вдруг понял, что это надо обязательно сообщить королю.

– Марк, а почему он не едет домой, как же так?

– Ну мало ли, может, денег не может собрать на дорогу. Ты же читала, что он нигде не говорит, что сын барона, шевалье. А может, кем-то увлекся, парень-то молодой. В общем, я завтра выезжаю в столицу, баронета догнать уже не получится, но и намного не отстану, так что решено: еду. Возьму с собой пятерых воинов и дам сейчас задание подготовиться в дорогу.

– Возьмешь карету? – спросила баронесса.

– Да зачем мне она, я еще о-го-го! – прогрохотал барон.

После письма он словно помолодел, подкрутил ус и подмигнул Вероне. Та засмеялась и обняла его.

– Ну так что, карету берешь? Ее ведь надо подготовить.

– Да, беру, конечно, я до столицы в седле точно рассыплюсь, да и солидности так больше.

* * *Дарк не стал задерживаться в таком негостеприимном городе. Купил на рынке все, что ему надо было для дальней дороги, а также коня, хорошего такого четырехлетку, затем заказал себе пару штанов, несколько рубашек, отличный теплый плащ, подождал пару дней выполнения заказа и сразу же покинул город.

Да, он заблудился в первый день и поздно повернул, попав в городской притон, где собиралось все отребье города. На следующий день он исправил ошибку и переехал в другой постоялый двор, чистый, с вышколенной прислугой и приличными посетителями.

Но по городу еще не один год будет ходить рассказ о страшном, вооруженном до зубов парне и сопровождающем его берге. Как в одном из постоялых дворов только за то, что ему подали похлебку не той температуры, что он привык, он начал устанавливать свои законы, вернее, беззаконие, что кровь лилась рекой, десятки разрубленных и разорванных тел, досталось всем – и стражникам, и обывателям, и даже, говорят, бургомистру. Все это шепотом передавали из уст в уста доброхоты.

Но Дарк этого не знал, да и зная, не стал бы разубеждать, ему было абсолютно все равно, для него сейчас главное – покинуть этот город. Рано утром при выезде из ворот города он послал мысленный вызов бергу. Но тот почему-то откликнулся лишь после третьего вызова и был какой-то раздраженный, словно его оторвали от чего-то важного.

«Ты чего хотел?» – наконец ответил берг.