В убийственную ярость меня приводит упоминание об Адди.

– Ну же, мужик. Ты так переживаешь из-за какой-то задницы? Может, ее голосок и создан для порно, а киска тугая, но, черт, можно же найти и других сучек. Я перетрахал таких уйму.

То, что должно было стать и так довольно медленной смертью, теперь станет самой медленной смертью с момента зарождения человечества.

То, что он говорил о моей девушке в такой отвратительной манере, само по себе плохо, но он намекнул на то, что Адди не особенная.

Она первая и единственная в своем роде, и другой такой никогда не будет.

Я сворачиваю на подъездную дорожку, ведущую к моему складу. Это небольшое строение, где когда-то раньше изготавливали камеры для какой-то дерьмовой компании, вышедшей в тираж менее, чем за пять лет.

Здание заложили, и я приобрел его по дешевке. А затем потратил сотни тысяч долларов на то, чтобы превратить его в неприступную крепость.

Я переоборудовал основной этаж в жилое помещение с самой совершенной системой безопасности. Ни один муравей не сможет пробраться в это здание без моего ведома.

Второй этаж – мое рабочее пространство. Здесь десятки компьютеров и самые нелегальные технологии, позволяющие мне заниматься всем тем, чем я занимаюсь. А в подвале я занимаюсь остальным – то есть привожу туда педофилов, чтобы пытать и убивать их, когда у них есть нужная мне информация."

"Я построил подземный гараж, который ведет прямиком в подвал. Дотащить пару двухметровых амбалов к столу отсюда легче.

Я здоровяк, но мой хребет гнется так же, как и у других людей. Я же все еще человек, черт побери.

Закрыв за собой дверь гаража, заглушаю мотор и разворачиваюсь.

Вздыхаю от зрелища перед собой. Обычно, когда я похищаю людей, я готовлюсь лучше. Они отправляются в багажник, и беспокоиться о том, что я испачкаю салон, мне не нужно. Но сегодня я торопился и просто бросил его на заднее сидение.

Кровь теперь повсюду, и мне придется дополнительно заплатить моей команде уборщиков, чтобы вывести эти пятна. Любой бы стал задавать вопросы, увидев это.

Однако мои уборщики получают достаточно, чтобы не спрашивать то, за что их могут пришить.

– Мы можем сделать это по-простому или пойти тяжелым путем. Я могу снова вырубить твою задницу, или ты можешь побыть хорошенькой маленькой сучкой и не дергаться.

Его окровавленный рот складывается в неприличное слово, и не нужно быть гением, чтобы понять какое. Я наношу удар ему в нос, прежде чем он успевает произнести первый слог.

Хруст кости под моим кулаком ощущается почти как оргазм. Когда я отдергиваю руку, из его разбитого носа хлещет кровь. Он сплевывает, и из его рта на мой пол вылетает зуб.

Я только за это засуну ногу ему в задницу.

Я выхожу, огибаю машину и распахиваю дверь.