Если не шрамы отпугивают людей от меня, то смертоносный блеск в моих глазах обычно довершает дело.

– Она, мать ее, сама хотела меня. Я не виноват, что твоя девушка тебя не хочет.

Я вздыхаю и выпрямляюсь. Я не собираюсь утруждать себя объяснениями перед этим придурком. Он не поймет моей одержимости, а мне наплевать, что он об этом думает.

Он не знает, что как только я должным образом представлюсь Аделин Рейли, то она и думать не сможет ни о ком другом.

Я буду пожирать ее изнутри до тех пор, пока каждый вздох не станет лишь разжигать тот ад, который я создам внутри нее. Я буду поглощать каждый сантиметр ее сладкого маленького тела, как кислород, питающий огонь, и она будет думать лишь о том, как затащить меня в себя поглубже.

Она будет бояться меня поначалу, но этот страх только разожжет ее. И я буду чертовски рад доставить ей боль, когда она подлетит слишком близко к пламени."

"Рядом со мной стоит поднос с аккуратно расставленными приборами. Я не глядя беру первый попавшийся под руку.

Зубчатая отвертка. Сделанная специально для пыток. Такие штуки используют военные, а люди и не подозревают об этом. Не то чтобы правительство когда-либо охотно рассказывало стране, что они частенько пытают военных преступников и применяют для этого довольно грязные методы.

Общественность ни в коем случае не невежественна, но она не представляет себе всей степени развращенности нашего правительства.

Его глаза комично расширяются при виде отвертки в моих руках.

Улыбаюсь.

– Этой я еще не пользовался, – замечаю я, поворачивая отвертку и давая нам обоим хорошенько рассмотреть каждую острую грань. Когда эта штука окажется внутри, ее извлечение будет для него гораздо болезненнее.

Не могу, черт побери, дождаться.

– Братан, давай поговорим. Эта девчонка не стоит того, чтобы ты убивал меня из-за нее. Ты знаешь, что моя семья сделает с тобой? Или с ней?

– Ты правда думаешь, что я собираюсь просто убить тебя? – выпаливаю я, вскидывая бровь, чтобы показать, насколько меня не впечатлило его предупреждение.

Его лицо становится свекольно-красным, как яблоки, которые когда-то в детстве собирала для меня мама во фруктовом саду. Мне они всегда нравились.

Из его рта сыплются угрозы безвременной расправой со стороны его семьи.

– Ты делаешь это потому, что я чуть не трахнул девчонку?! Я даже не знал, мать твою, что она твоя, – кричит он, на его лбу проступают вены.

Не самое приятное зрелище.

В ответ я вонзаю отвертку ему прямо в живот. Он потрясенно охает, его рот раскрывается. Проходит мгновение, и он закашливается кровью. В его глазах отражается множество эмоций. Я почти уверен, что вижу в них все пять стадий горя.

– Ты и каждый жалкий ублюдок, который даже посмотрит в ее сторону, усвоите, что никто не спасется, когда дело касается ее.