Не верит мне?

Наверное, считает, что я намеренно скрыла правду о себе, чтобы попасть на Отбор. Вот только если бы он не опоздал, а пришел не к испытанию, а к началу сборов, то знал бы, почему я в списке невест.

– Разве вы не слышали, что меня не было в изначальном списке невест? – спрашиваю я, но у меня ощущение, что этот смотритель только для красоты смотрителем зовется, хотя язык у него подвешен.

– Было восемь, а ты стала девятой. Это я знаю, – заверяет Дикий, всё еще не спуская с меня внимательного взгляда.

– А как я стала ею, знаете? – спрашиваю я, и тут же убеждаюсь во всех своих предположениях. – Если вы думали, что я обманом проникла на Отбор, то ошибаетесь. Это был приказ Его Темнейшества. А как вы знаете, против слова королевской семьи не идут.

– Дерек приказал? – Дикий хмурится так, чтоб между бровями появляется глубокая складка. – Зачем?

Горько улыбаюсь. Не могу ему всего рассказать. Тем более тогда будет очень просто связать два плюс два и понять, чей сын Рейн.

– Его Темнейшество считает, что я его предала. Точнее, считал. Но вчерашнее испытание, я надеюсь, убедило в его обратном. – говорю я, и тут же отворачиваюсь и моргаю. Нельзя сейчас давать слабину из-за нахлынувших чувств.

– Я слышал, – подтверждает Эйрел. – Даже то, чего мне не стоило слышать, – добавляет он опасную фразу. – Вот только нимфы всего лишь проводники твоих мыслей и чувств. А ты сама можешь заблуждаться на свой счет.

– Это уже неважно, – заверяю я. – Я сполна заплатила за то, в чем не была виновата. И теперь я просто хочу это забыть и уйти.

– Тогда почему не скажешь Дереку правду о себе? – спрашивает он, и я вся покрываюсь мурашками. – Думаешь, он будет удерживать среди невест женщину, у которой есть ребенок?

Его вопрос кнутом проходится по сердцу. Как интересно, выходит, я теперь сорванное яблоко для того, кто сам же меня и сорвал…

– Или… – продолжает Дикий, и от его внезапной паузы мне становится совсем не по себе. Он ведь не догадался? – Дерек имеет отношение к твоему ребенку?

– Нет! – заверяю я так, словно от этого зависит моя жизнь. – У Рейна другой отец. Он умер.

Выпаливаю ложь прямо в лицо и велю себе не сметь подавать виду, что что-то не так. Это сложно, учитывая, что врать я при всей необходимости так и не научилась. Дикий подозрительно щурится, но продолжать допрос не собирается.

– Так скажи правду Темнейшему. – настаивает он. – Как бы ты не боялась, Дерек не станет мучить мать-одиночку.

– Вы уверены в этом? – хмурюсь я. – Я ведь в числе невест оказалась только потому, что он злился на прошлое.

– Но теперь он знает, что винить тебя не за что, – остается при своем Дикий.

Но от его слов мне легче не становится. Будь так, меня бы уже отпустили с Отбора, но нет. Дерек меня запер тут, отрезал всё пути угрозами.