Собирай вещи и уходи.

Глава 13

Я шла прямиком к выходу, чувствуя, как щеки горят от унижения. В голове хаотично проносились мысли о том, какие слухи сейчас разлетятся по офису. Отец Наиля застал меня в его кабинете, и теперь все будут шептаться о том, как меня выгнали с позором. Моя репутация разрушена, и пути назад больше нет."

"Толкнув тяжёлые стеклянные двери, я вышла на улицу, и холодный воздух ударил мне в лицо, словно пощёчина. Слёзы подступили к глазам, но я заставила их остаться там. Нет, я не заплачу…

«Ну, надо было сразу уволиться», – подумала я с горечью.

Не стоило позволять себе искушаться. Сама виновата, что решила работать рядом с Наилем и надеялась, что это не обернётся катастрофой. Как же я была глупа, думая, что прошлое можно похоронить.

Воспоминание об отце Наиля – его суровый, осуждающий взгляд – всплыло в моей голове, будто по щелчку. Он никогда меня не любил. С самого начала. Я до сих пор помню его голос – резкий и холодный – когда Наиль впервые познакомил меня с ним.

– Значит, это та самая девушка, на которую он тратит своё время, – сказал он тогда, и его слова разрезали воздух, словно нож.

Я улыбнулась, стараясь не обращать внимания. Наиль сжал мою руку, шепнув, что его отец со временем потеплеет. Но этого не произошло. Для него я всегда была помехой, препятствием на пути к его тщательно выстроенным планам для будущего Наиля.

Отец Наиля всегда представлял его рядом с кем-то «подходящим» – дочерью богатого партнёра, кем-то, кто укрепил бы деловые союзы. А не с такой, как я. Когда мы поженились, я знала, что разрушила его планы, и он сделал своей целью напоминать мне об этом при каждом удобном случае. Я никогда не была для него достаточно хороша, и ничто не могло это изменить.

А мечтечты матери Наиля разрушились в момент, когда она узнала, что мы поженились никому не сказав, и свадьбы не будет.

Так как Наиль единственный ребенок в семье, его мать чуть ли не с пеленок представляла его свадьбу. Это должно было быть торжество минимум на двести человек.

Она так долго хранила эскизы платьев, которые, по её мнению, идеально подошли бы мне. Она даже однажды рассказывала, каким должен быть букет невесты: орхидеи, розы и пионовидные тюльпаны. «Это символы нежности и изящества», – говорила она с легкой улыбкой, будто я уже соглашалась с её выбором.

Но вместо всего этого мы просто расписались в маленьком загсе на День Святого Валентина, посчитав, что это будет безумно романтично, не предупредив никого из семьи. Когда она узнала, она не устроила истерику, как я ожидала, но её ледяное молчание, которое длилось неделю, было хуже любого скандала.

Каждый раз, когда я заходила в дом, её взгляд будто проникал сквозь меня. В её глазах я была нарушительницей её самых заветных планов.