А если талантливые ребятишки взломают ноутбук, залезут в него и увидят то, чего не должны?

— Ляль, — гордей косится на меня, — эти ребятишки отвечают у меня безопасность данных, но я все же приставил к ним еще одного злого и мрачного мужика, который проследит за ними.

Я хмурюсь, кусаю сэндвич и недоумеваю над тем, что я выпала из реальности, когда мы вышли из кабинета Вячеслава.

Я совсем не помню, как Гордей передал ноутбук, закопавшись в свои воспоминания и липкие мысли. Я злюсь на себя, потому что я позволила потерять контроль, который ловко перехватил Гордей.

— Ляль, я тебе гарантирую, что никто не влезет в ноутбук, — тяжело вздыхает Гордей. — Я дал четкие указания злому большому дяде за каждым движением пальца следить.

Как я могла упустить такой важный момент, когда Гордей кому-то отдает ноутбук.

— Я не помню, как ты его отдал.

— Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я тебе вру?

— Я не помню.

Гордей смотрит на меня и медленно моргает. Да к тому же я не особо помню, как оказалась у больницы, будто из моей головы вырвали кусок воспоминаний.

— Вы были очень против, — цыкает охранник Василий с переднего сидения.

Вот теперь что-то смутное всплывает. Василий тащит меня к машине, а Гордей отдает ноутбук тощему парню в безразмерной желтой толстовке с капюшоном ноутбук."

"Я настолько была в ужасе от предположения, что могу быть беременной от Вячеслава, что у меня сработал защитный механизм, как при сильнейшем стрессе?

— В принципе, — кусаю сэндвич, — я могла и кукухой поехать. Может, уже поехала. Кто знает.

Жую, глотаю и шепчу:

— В любом случае… Гордей…

Делаю глоток кофе. Я не чувствую вкусов.

Что же. К провалам памяти можно добавить агрессию, потеряю вкусов и аппетита.

— Что? — спрашивает Гордей.

И плюс общая заторможенность.

— Я не хочу, чтобы ты копался в ноутбуке, — перевожу на него взгляд. — Серьезно.

Может, он хотя бы сейчас меня послушает и не полезет в эту грязь, в которую и я сама не особо рвусь.

Я бы ноутбук, как фотографии, просто сожгла.

— Отдай его мне, Гордей. Я понимаю, обвинения серьезные и прятаться в кусты сейчас уже глупо… мы должны все расставить по местам, понять, — глубоко выдыхаю, — но это должна сделать я. Гордей, это очень скользкая тема… Пожалуйста, прислушайся ко мне.

— А я буду опять дурачком в непонятках, что было и что происходило? — Гордей усмехается. — Ляль…

— Происходило то, что твой отец был мудаком, — едва слышно отзываюсь я. — С ноутбуком или без.

— А я вот считаю, что тебе теперь не стоит во все это лезть, — Гордей немного прищуривается. — И я бы отвез тебя к детям, но ты ведь тоже не согласишься.

— Нет, не соглашусь.

— И это все касается нас двоих, Ляля, а значит, ни у кого из нас нет привилегии требовать в одиночку во всем этом копаться.

Ко мне приходит очередное озарение.