Мне так и хочется податься вперёд и коснуться его щеки своей. Будто я в силовом поле. Будто мы здесь одни.

Поднимаю руку, уронив столовый нож на скатерть, и касаюсь пальцами тыльной стороны его ладони. Глажу выступающую вену и накрываю его руку своей. Тихо спрашиваю, улыбнувшись только ему одному:

— А ты что думаешь об итальянской кухне?..

Он касается шершавой подушечкой большого пальца уголка моих губ и хрипловато говорит:

— Я о ней не думаю.

— О… — бормочу в ответ, поглощенная этими карими глазами. — Так можно было ответить?..

Наше волшебство и тишину столовой заполняет гогот Егора.

Губы Паши растягиваются в улыбке, являя белые ровные зубы. Он убирает руку от моего лица и подхватывает мою ладонь, сплетя наши пальцы. Кладёт этот замок на своё колено, совершенно не заботясь о том, что я не смогу есть одной рукой. Возможно, это потому, что в его тарелке, как и в моей, лежит несъедобная аутентичная лазанья, которая, на мой взгляд, является классической кислятиной.

Но, больше всего меня шокирует то, что он склоняет голову к моему лицу и оставляет нежный поцелуй в уголке моих губ.

В том самом, которого секунду назад касался пальцем. Легонько трётся носом о мою щёку, награждая и её поцелуем. Выпрямляется, обращаясь к отцу:

— Устроишь мне встречу с Косиловым?

Я всё ещё глупо улыбаюсь, а розовые единороги щекочут затылок. Смотрю в свою тарелку рассеяно, слушая в пол уха. Все мои чувства сконцентрированы в моей ладони, потому что Паша выводит по её сердцевине неторопливые круги большим пальцем.

— Конечно, — кивает Олег Алексеевич. — Зачем тебе?

— Хочу Батутина подвинуть, — просто объясняет Паша, откидываясь на спинку стула и вытянув перед собой ноги.

Удивлённо вскидываю брови, глядя на него недоумённо. Подвинуть Президента ЦСКА? Это КАК?

— Твою мать! — стонет Егор, закатывая глаза.

— Следи за языком! — рычит его мать, сняв с себя печать молчания, и обращается к Паше, швырнув на стол салфетку. — Зачем так портить отношения с Батутиными?..

В этом вопросе двойное дно. Возможно, ей не совсем чхать на моё присутствие, иначе она спросила бы подругому.

— Лиля! — хмуро обрывает жену Олег Алексеевич. — Он знает, что делает.

— Мне наср…мне Батутин до одного места, — авторитарно поясняет Паша, глядя матери в глаза. — У него результаты отвратительные. На играх зал на две четверти пустой, американец с зарплатой под миллион в год сорок раз по кольцу ударил за сезон. Я подвинул бы его в любом случает, не сейчас, так через год.

— Один миллион…эммм…рублей? — уточняю я, не имея сил сдержаться.

Паша смотрит на меня и вздыхает.

— Рублями, КАтёнок, он жопу подтирает… — доходчиво объясняет мой интеллегентнейший из мужчин.