– Кто меня о чем спросит? Если Дед решит…

– Надеюсь, он не идиот и должен понять… Черт, и зачем я только с вами связался. – Он вздохнул и сказал спокойнее:

– Этот тип, прибывший сегодня.., что, плохи у вас дела, если дошло до…

– У нас, – скромно возразила я. – Восхищаюсь твоей осведомленностью.

– Ты меня что, за дурака держишь?

– Нет, конечно. Я тебя уважаю. У нас свои люди у вас, у вас свои люди у нас, так и живем потихоньку.

– Ладно, говори, что надо, – резко перевел он разговор. Я объяснила и разжилась необходимыми сведениями.

– Новости есть? – спросила я на всякий случай.

– Нет. Как всегда: никто, ничего… У пацана дурная компания, сплошь оболтусы с папашами при деньгах, убитые девки перетрахались с половиной города. Кстати, есть человечек, который присутствовал при скандале, который Черник устроил покойной Алле. Грозился убить. Может, и вправду убил? Алиби у него нет.

– Может, – согласилась я.

– Ага, если выяснится, что ваш Черник.., твой Дед мне спасибо скажет?

– Вряд ли.

– Вот-вот. И что прикажешь делать?

– Убийцу искать. Инессу убили, когда мы с тобой в кабаке сидели, и Черника там не было. Он в тот момент с высокой температурой маялся. Опять же у меня сомнения, что он так ловко орудует ножом. Не удивлюсь, что кидает он нож так же хорошо, как по деревьям лазает.

– Какие деревья?

– Это я так. Волков, убийца был в клубе, и кто-то его просто обязан был увидеть.

– Иди-ка ты… – посоветовал он. И я пошла, правда к машине, где терпеливо ждал Саша Лукьянов.

– Поехали в “Регтайм”, – сказала я, устраиваясь рядом.

– Что это?

– Ночной клуб, молодежь тусуется. Сейчас рановато, но, может, кого и застанем.

До ночного клуба мы ехали молча. Признаться, настроение у меня было паршивое, и я даже не считала нужным скрывать это. Лукьянов таращился в окно с заметным интересом, должно быть, город ему нравился. Я же всецело сосредоточилась на дороге.

""Регтайм” размещался в низком двухэтажном здании в нескольких метрах от центральной площади, поставить там машину возможным не представлялось, улочка узкая, украшенная знаками “остановка запрещена”, пришлось проехать до соседнего переулка и возвращаться пешком.

На первый взгляд клуб казался заведением средней руки, каким и был в действительности, это выяснилось через десять минут. В вестибюле было грязно и пахло туалетом, в углу, в продавленном кресле, скучал парень лет двадцати с таким пессимистическим выражением на физиономии, что, глядя на него, хотелось плакать.

– У вас большое горе, – посочувствовала я, парень насторожился, а Лукьянов одарил меня гневным взглядом.

– Заткнись.

– Пожалуйста, – пожала я плечами и действительно заткнулась.