Да, я слабохарактерный, я низкий человек, раз допускал все это… И я ненавидел ее, я ее ненавидел и не мог бросить, из-за того что низок и слаб… Я хотел ее убить… Я себя тешил этой мыслью… Я даже представлял это сотню раз… Она же издевалась надо мной, она уничтожила во мне все человеческое, но я не убивал. Клянусь вам, я не убивал! Я ее никогда даже пальцем не тронул… Вы его найдете? – прошептал он. Мы как раз достигли входной двери. Я собралась сказать что-нибудь оптимистическое, но меня опередил Лукьянов.

– Конечно, найдем, парень, – заявил он. – Найдем. И обелим твое честное имя.

– Вы это серьезно? – опешил Черник.

– Конечно, – кивнул Саша. – Я тебя понимаю, бабы суки, от них все наши проблемы. Я тебе больше скажу, я сам придушил бы парочку своих знакомых и по-мужски тебе сочувствую…

– Но я никого не придушил, – заподозрив подвох, испугался Черник.

– Тем более горевать не о чем. Мы разберемся. А ты работай, шурши бумажками, и все у нас будет хорошо.

Мы покинули квартиру, а Черник продолжал стоять в дверях с потерянным видом.

– Что скажешь? – соизволил поинтересоваться моим мнением Александр Васильевич.

– А фиг его знает, – пожала я плечами и достала из сумки ключи. – Монолог под занавес произвел на меня впечатление.

– Ты ему веришь? – настаивал он. Это показалось мне занятным.

– Шутишь? – ахнула я. – Я самой себе и то верю только в исключительных случаях. Кстати, ты заехал мне в ухо.

– Сама напросилась.

– Я же для дела старалась. Классический вариант: добрый следователь, злой следователь.

– Я тоже старался, – заверил он.

– Мог бы стукнуть и послабее.

– А мог и наоборот.

– О, в нашем полку прибыло, – развеселилась я, – еще один юморист. – Я завела машину и спросила:

– Какие будут указания?

– Мне нужен мент.

– Это к Деду, – улыбнулась я.

– Хорошо. Тогда так: узнай, с кем общался погибший мальчишка, твой мент должен быть в курсе. Очень может быть, что дело выеденного яйца не стоит. Ваш Черник придушил двух баб, а мальчишку пристукнул кто-нибудь из обкуренных придурков."

"– И оба разбрасываются визитками Деда? – съязвила я. Лукьянов одарил меня взглядом, который я классифицировала как презрительный с переходом в глубокое отвращение, и мы покатили по проспекту. – Перекусить не желаешь? – вспомнив о гостеприимстве, спросила я.

– Звони менту.

Я притормозила у тротуара, вышла из машины и, немного прогулявшись, набрала номер Волкова. Он встретил меня отборной матерщиной, и все за то, что я вежливо сообщила:

– Один тип жаждет встречи с тобой.

– Меня не колышет, что там в вашей лавочке, – заявил он, когда немного выдохся, – я буду иметь дело только с тобой. И не мечтай, что держишь меня за яйца, я тоже кое-что припас…

– Чего ты разошелся? – обиделась я.