Скорее ворон — птица, способная выжить в любых условиях и не боящаяся ради своей семьи найти восходящий поток. Пусть он и над помойкой, в которую превращена наша страна, лебедь или альбатрос таким побрезгует.

Можно подумать, я для удовольствия по точкам бегал, унижался. Мог бы крабов целыми днями ловить. Ну а что? Валютчик кофе покупает, на еду и одежду будет хватать — зачем мне больше?

— Я выучила текст для театра! — похвасталась Наташка. — Хотите расскажу?

— Сейчас доем, мы займем зрительские места на диване, и ты выступишь, — предложил я.

Сестра встала в позу, побледнела.

— Прямо так?

— Ага. Там ты тоже перед зрителями будешь выступать. Вот и привыкай.

Она раздула ноздри, но возражать не стала. Уселась в свое кресло, где теперь спал дед…

— Кстати, а где дед? — спросил я.

Ответила мама:

— Поехал в больницу к Роме, потом собирался к старым знакомым зайти, на вашей тренировке в семь обещал быть.

Я зачерпнул последнюю ложку бульона, съел вкусную фрикадельку, оставленную на потом, и сказал Наташке:

— Все, готов. Идем. А то голодный зритель — злой зритель.

Мама посмотрела с благодарностью — за то, что не стал продолжать страшную тему и заставлять ее что-то менять.

Мы уселись на диване. Борис оторвался от рисования и пополнил ряды зрителей, зааплодировал, но я его остановил — Наташка может посчитать, что над ней издеваются.

Сестра вприпрыжку вышла в середину комнаты и проговорила радостно:

— Тринадцатое октября. Наконец-то и на моей улице праздник! — Она изобразила таинственную улыбку и закрыла глаза, потом распахнула их, вытянула шею, словно кого-то разглядывала внизу и вдалеке.

— Гляжу и не верю своим глазам. Перед моими окнами взад и вперед ходит высокий, статный брюнет с глубокими черными глазами. — Она закатила глаза, улыбнулась своим мыслям: — Усы — прелесть! Ходит уже пятый день, от раннего утра до поздней ночи, и всё на наши окна смотрит.

Сестра сделала строгое лицо и отвернулась, краем глаза продолжая наблюдать за воображаемым брюнетом.

— Делаю вид, что не обращаю внимания.

Она сделала паузу и объявила:"

"— Пятнадцатое. Сегодня с самого утра проливной дождь, а он, бедняжка, ходит.

— Манера повествования стала задумчиво-лирической. — В награду сделала ему глазки и послала воздушный поцелуй. Ответил обворожительной улыбкой. Кто он? Сестра Варя говорит, что он в нее влюблен и что ради нее мокнет на дожде. Как она неразвита! Ну, может ли брюнет любить брюнетку? Мама велела нам получше одеваться и сидеть у окон.

Наташка изменила голос, мимику и проговорила строго:

— «Может быть, он жулик какой-нибудь, а может быть, и порядочный господин», — сказала она.