Не забывай — я ведь грифон…

Мы полежали, помолчали, я рассеянно гладил выпуклый животик Маши — он был еще небольшим и вправду очень привлекательным. Потом она неожиданно сказала:

— А я плакала вчера ночью. Я слышала, как вы с Василисой тут любились. Я встала, подкралась к двери и все подслушала. И в щелку поглядела. А потом плакала. И она сейчас, наверное, плачет…

— И не плачу, — неожиданно раздался голос Василисы, — просто мне стало тоскливо, и я решила посидеть с вами. Можно?

Дверь скрипнула, и стройная фигурка моей второй половинки обрисовалась в дверном проеме.

— Подслушивала? — прыснула со смеху Маша.

— Ну не так чтобы подслушивала… но слушала, — хихикнула Василиса, — тоскливо одной, правда! Возьмите в компанию, а?

— Иди к нам. Ложись справа. Ага, вот так Ваня не против, правда?

— Вообще-то, нет, — растерянно ответил я, — как вижу, вы за спиной у меня спелись?

— Да куда деваться, — пожала плечами Василиса и облегченно вздохнула, прижимаясь к моему плечу и зажимая мою руку у себя между ног, как дети зажимают плюшевого мишку или куклу, чтобы не расставаться с любимой игрушкой, — есть ситуация: один мужчина и две женщины. Каждая любит его и не очень любит конкурентку. Если они начнут свару — ничем хорошим это не кончится. Решение: договориться и принять все так, как оно есть. Так что… вот так."

"— Да, Вань… куда деваться? Да и Василиса мне уже как сестра. Мы сейчас как на фронте, в тылу врага — нам нельзя ругаться. Мы с ней поговорили и договорились, что будем все решать мирно. А тебя на всех нас хватит — не сотрешься. Вот только других баб мы не допустим! Всех поубиваем!

— Ага! — радостно вторила Василиса с другого бока и еще крепче зажала мою руку. Было такое впечатление, как если бы моя рука попала в тиски. Крепка моя жена.

— А чего это вдруг вы про других баб? — удивился я. — Вроде бы я никогда не давал повода усомниться в моей верности…

— Хе-хе-хе… — ехидно рассмеялись обе жены и затихли на кровати.

— Чего хе-хе-то? — рассердился я.