"

"— Но в «сачке» основную роль играет ловец, а не штурмовик, — внимательно рассматриваю расставленные позиции.

— Значит, попробуешь себя в роли ловца, — ухмыляется рыжий хитрец. — Выгода быть атаманом в том, что отлично видишь всё поле. Так вот, смотрел я, смотрел, как ты носишься, словно угорелый, и подумал, что у тебя отличное чувство мяча. А по скорости бега сквозь живой заслон ты любого из нас сделаешь.

— Надо тренировать пасы, — нехотя говорю. — К тому же, для игры я качал силу и выносливость, а не навык драпать изо всех сил. Думал, что буду прорываться сквозь противников, а не обгонять их.

— Ты справишься, универсал, — хлопает меня по спине коварный рыжий.

Вообще мне просто влом играть ловца, не мое это, но попробовать, правда, можно для разнообразия.

К нам подходит Агафья, все парни, кроме меня, тут же начинают истекать слюнями на ее длинные ноги.

— Богдан, можно тебя на минутку? — скромно потупляет взгляд синеволосая барышня.

— Да, — совсем не удивляется ее просьбы атаман. Они вдвоем отходят к другому шезлонгу, садятся рядышком и воркуют. Да, именно воркуют, голубки. Пытаюсь не подслушивать, но слух у меня очень чуткий, не выключишь.

Я усмехаюсь, вспомнив, как на тренировке Агафья яростно заехала Богдану в челюсть. Вот так всегда. От агрессии до любви один шаг. Бемижар тоже когда-то боготворил Отца-императора.

От нечего делать беру ручку и тетрадку Богдана и рисую первое, что приходит в голову. Солнце, береговую линию, Алесю в бикини, Агафью в топике, а затем — обольстительных четвероруких норсианок с планеты Люмера, грациозных синекожих монсер с побережья Тульют, опасных и изящных гримиди, женщин-тигров… Фантазия разгорается как восход, меня уносит вдохновение, и я поддаюсь его бурному течению.

— Охренеть! — вдруг слышу над ухом.

Промаргиваюсь от внезапно нахлынувших воспоминаний, затем оглядываюсь. Вокруг меня собралась вся ватага, а на шезлонге и песке рядом лежат оторванные листки с моими набросками. На большинстве изображены девицы с разных планет Постимпериуса. Часть натурщиц полностью обнаженные, но кое-где отметились такие пикантные детали, как шелковое нижнее белье, чешуйчатые купальники, силовые бронелифчики, набедренные повязки из шкур или китовые корсеты с чулками. Ребята поднимают рисунки и громко восхищаются. В том числе и девушки. Даже Агафья с Богданом подорвались, с восторгом разглядывают нарисованную…Агафью.

— Как живая! — цокает атаман языком.

— Как можно нарисовать голую бабу без грамма пошлости! — качает головой Яков, тряся обнаженной монсерой. — Да еще такую сексуальную, будто живая. Вот на такие картины всю жизнь бы смотрел. Сеня, подари, а?

— Бери, — машу рукой.

— Сень, а можно я заберу себя? — Алеся бережно прижимает к груди листок со своим изображением.