В памяти остались только несколько странных неясных обрывков.

В первом я стояла на улице в окружении девушек в старинных славянских нарядах и смотрела на дорогу, по которой скакал на буланом коне всадник в старинных одеждах, чьего лица я не видела. Зато я чувствовала радость – такая приходит после долгой разлуки с кем-то важным.

Во втором обрывке я, не отпуская руки всадника, гуляла с ним по вечернему лугу. Заходящее солнце слепило глаза, а радость переросла в восторг. Мы убежали ото всех, чтобы тайно встретиться, потому что не могли иначе, потому что безумно скучали, и было все равно, что скажет мой отец.

В третьем меня охватил жуткий страх – деревянные стены лизал огонь, и от едкого запаха дыма я задыхалась, не зная, как выбраться на улицу.

«Лада!» – услышала я отчаянный крик, перед тем как проснуться.

Я открыла глаза в тот момент, когда меня пытались поцеловать. Чьи-то смутно знакомые сухие губы коснулись моих губ – нежно и осторожно. Меня тотчас пронзило желание ответить на этот поцелуй, но я не позволила себе – с силой оттолкнула наглеца и резко села в кровати.

Волосы спутались. На лбу появилась испарина. И мне все еще казалось, что я дышу дымом.

– Ты?! – выкрикнула я, глазам своим не веря. Напротив меня стоял Ярослав – живой и невредимый, более того, нагло ухмыляющийся. Бледность пропала, черты лица смягчились, и мятные глаза весело блестели.

– Доброе утро, Настенька, – пропел Зарецкий. – Откуда в тебе столько силищи? Чуть ребра мне не сломала.

– С тобой все в порядке? – недоверчиво уточнила я, разглядывая его и не понимая, сон это или явь? Вчера он был на грани гибели – сидел на краю бездны, а сегодня уже в порядке.

Возможно ли это?

– Разумеется, – важно подтвердил Яр. – А с тобой? Почему кидаешься на людей, Мельникова?

– Что… что ты делал? – пропустила я его вопрос, до сих пор чувствуя на своих губах тепло его губ. Страх совсем отступил – затаился в тенях, обещая вернуться ночью.

– Измерял температуру, – кротко сообщил Зарецкий. Ангельский голос и дьявольская улыбка. Точно он – мой противный маленький Енот.

– Не поняла… – растерялась я.

– Думал, у тебя жар. Твое лицо горело, и ты металась по кровати.

У меня нет градусника, поэтому я решил проверить температуру губами, – невозмутимо продолжал Яр.

– Но проверяют лоб! – возмутилась я.

– Я лоб и проверял, – не сдавался Зарецкий. – Остальное – твои галлюцинации. Я не собирался тебя целовать.

– Разве? – усмехнулась я.

Он пожал плечами и улыбнулся мне – беззаботно и притягательно. Под влиянием какого-то непонятного порыва я вдруг вскочила с постели и обняла Ярослава за пояс – так крепко, как могла, и прижалась щекой к его плечу.