Гнат выругался, чего сроду не позволял себе при княгине."

"Остро, как гусиное перо, наискось срезанная тростниковая трубочка нырнула в разрез-прокол. И через неё потекла кровь. Велев держать её отцу-настоятелю, обработал выходное отверстие на груди так же: промыть, швы, мазь, тряпки с маслом, не пропускавшие, по идее, воздух, и сверху ещё один камень. А поверх него туго затянул полосы, что теперь прижимали давящие предметы с обеих сторон грудной клетки. Когда из трубочки-дренажа перестало кровить — опустил наружный конец в канопку, где уже плескалась кипячёная вода. Карл Бюлау, увидев придуманную им систему дренажа, выполненную «из дерьма и палок» практически, в гробу бы перевернулся наверняка. Хотя да, он же ещё не родился на свет. А вот удалять кровь из плевральной полости так придумал ещё Гален, очень давно, ещё до нашей эры. Как же плохо без пластыря. Так же, как и без инструментов, и без анестезии, и без знакомых лекарств, впрочем. Чёртова трубка норовила вылететь из банки, банка скользила в окровавленной ладони. Выручил неожиданно Антоний. Он высыпал из поясного кошеля какие-то свёртки, пучки трав и пару мелких монеток, натянул его на канопку и вполне ловко пристроил к боку Кузьмы.

— На княжий двор нести на полотне. Кошель держать ниже, чем спина, и следить, чтоб конец трубки всегда был под водой! Не трясти и не шевелить. Сползут повязки — псу под хвост вся работа. Сегодня и завтра не кормить и не поить, — сообщил я снова «в массы», пересаживаясь к следующему раненому.

— Так он живой, что ли? — изумлённо ахнул Рысь.

— Живой, конечно! Стал бы я столько времени в покойнике ковыряться, пусть он и родня, — недовольно буркнул я, распарывая одежду на очередном пациенте. — Дыши давай, Кузя, не порть мне день!

Будто услышав меня, в груди того что-то хлюпнуло, и он кашлянул, выплюнув почти чёрный кровавый сгусток. И задышал глубже.

— Спеленайте его потуже, от шеи до колен, только за трубкой следите, чтоб не выпала! Начнёт кашлять — швы разойдутся, а шёлк нынче дорог.

Со вторым было почти то же самое, только брюшная полость не была задета. И очнулся он не вовремя, как раз, когда я зашивал третью дыру в бедре. И заорал.

— Дарён! — рявкнул я.

Жена мигом оказалась в головах раненого, наложила руки и запела. Он обмяк на второй строчке, на третьей задышал ровно.

— Спиши слова, — буркнул я Антонию, что начал мелко креститься, шепча что-то. Нечаянно повторив интонацию Никулина из старого фильма. До которого ещё почти девятьсот лет. Разогнул спину и перелез к следующему раненому. Вставать не стал. Не было уверенности, что тоже не свалюсь рядом.

Пятерых выживших на полотнах бережно, шагая в ногу, унесли Ждановы ратники. С каждым шли Печорские монахи, с отварами и настоями, придерживая кошели с дренажами по Бюлау.