— Если бы ты сам считал меня виновным, то либо моя голова была бы уже послана императору, либо я трясся сейчас в вонючем мешке на пути в Братиславу."

"— Все так, — неохотно согласился Вацлав и отставил пустой кубок в сторону. — И хоть тот ливиец сказал, что его родичей наняли ромеи, но у меня остались сомнения. Вам не настолько нужно устранить экзарха Григория, чтобы для этого ввязаться в новую войну на севере.

— Ты прав, — поморщился Александр. — Григорий — большая проблема, но он не стоит войны с архонтом Словении. Мы едва удержали Анатолию. Нам не до новых врагов. Может, тот ливиец соврал?

— Исключено, — покачал головой Вацлав. — Я лично допрашивал его. Он рассказал даже то, что давно забыл. Так кто бы это мог быть?

— Не знаю, — опять поморщился Александр. — Мы нашли этого парня, но нашли уже мертвым. Мы хотели отдать его вам, но не успели. Его кто-то зарезал. Мои люди заметили ваши приготовления и не стали заходить в тот дом.

— Надо же, совпадение какое, — раздвинул губы в мертвенной улыбке Вацлав. — А я не люблю совпадения. Я в них просто не верю.

— Ничего удивительного, на него донесли, — пожал плечами Александр. — Кто-то готовил ловушку, и лишь по случайности наши люди не встретились там. Тогда я бы уже не смог оправдаться. Зато у меня его семья. Госпожа приказала вывезти их из Карфагена. Мы надеялись, что он начнет их искать и проявит себя. Семью заберешь? Это наш подарок архонту Само.

— Себе оставьте, — равнодушно махнул рукой Вацлав. — На кой мне этот выводок баб? Наша вера не позволяет лить невинную кровь без нужды. Тут же никакой нужды нет. Я порезал бы их на куски, если бы от этого была хоть малая польза. А так… Я ведь не душегуб!

— Да??? — несказанно удивился патрикий. — Никогда бы не подумал! А кто же ты тогда?

— Я верный слуга государя, — спокойно ответил Вацлав. — Ты не понимаешь, патрикий! Наши догматы куда суровее, чем у вас, ромеев. Вы творите зло, но откупаетесь от него покаянием и жертвами на церковь. У нас так нельзя. Я сам себе судья и палач. Если я пролью невинную кровь без пользы для великого дела, то совершу большой грех, и тот грех будет висеть на мне до конца жизни. И никакими молитвами этого уже не исправить.

— Тебя накажут? — заинтересовался патрикий, который никогда не задумывался о таких материях. С христианина ведь грех смывается искренним раскаянием и исповедью, ибо господь милостив.

— Нет, — покачал головой Вацлав. — У нас есть право на ошибку. Но высшая сущность видит все, и когда весы перетянут на сторону зла, такой, как я становится грешником, изгоем. Он опасен для людей, раз жизнь для него потеряла цену. Его последующая судьба — оставить службу и творить добро, чтобы вернуть весы в прежнее положение. Ты слышал про доктора Немила? Он весьма известен среди лекарей.