— Давай останемся здесь навсегда, — шепнула она мужу, прижавшись к его плечу.

— Ты это о чем? — не понял ее Святослав. — Мы и так здесь, и никуда уезжать не собираемся.

— Ты наследник, — вздохнула Юлдуз. — Когда твой отец умрет, нам придется уехать отсюда в Братиславу. А я не хочу. Я знаю, что люди говорят.

— Что именно? — привстал на локте Святослав.

— На рынках болтают, что если ты уедешь, то Александрия восстанет, — горько сказала Юлдуз. — Горожане не примут другого государя. Они говорят, что ты, как настоящий император, в бою доказал свое право на власть. Не забывай, что чужаки Египтом правят бессчетное число лет, и тут свои понятия. Ты завоеватель, такой же, как римляне и греки, но ты правишь разумно и справедливо. Сам Бог любит тебя, ведь он дал достаточно воды в этом году. Люди видят это, муж мой.

— Но я же наследник престола, — растерялся Святослав. — Если отец умрет, править мне. Таков закон!

— Давай останемся здесь! — жарко зашептала Юлдуз. — Правь из Александрии. Я не хочу ехать в Словению. Мне нравится Египет. Тут наш дом. Тут родятся наши дети. Александра здесь уже называют цезарем, как сына императора. Представляешь?

— То, что ты говоришь — измена, — лицо Святослава окаменело. — Что у тебя в голове, женщина? Демоны обуяли тебя?

— Меня обуяла любовь к тебе и к нашим детям! — рассмеялась Юлдуз. — Я вижу, ты уже отдохнул, муж мой! Иди-ка сюда!

— Да ты с ума меня сведешь, несносная баба, — заворчал Святослав, жадно тиская ее набухшую грудь. — Хорошо, что никто не слышит твои речи! Беды ведь не оберешься.

Княжич ошибался. Эти речи были услышаны, ведь дворец только кажется пустым и тихим. В нем множество людей, и они не глухи. Бывают такие люди, которые как бы есть, и которых как бы нет. Никто не замечает обычную служанку, даже если смотрит на нее в упор. Ведь служанка стоит чуть выше рабыни, а значит, она для небожителей из княжеской семьи и не человек вовсе. Она для них стоит чуть ниже собаки, которая прямо сейчас расположилась у входа в покои и чует запах человека за дверью. Собака втянула воздух и снова положила голову на лапы. Этот запах ей знаком. Человек за дверью для ее хозяйки не опасен.

Глава 42

Октябрь 640 года. Окрестности Константинополя.

— Это не мы.

— Вот так вот сразу! Вместо здрасте?

Именно так, без лишних церемоний, начался разговор патрикия Александра и сына боярского Вацлава Драгомировича, который и сегодня благочинно постучал в ворота дома, а не вломился туда с оравой головорезов.

— Докажи! — сказал Вацлав, делая глоток вина, изготовленного тут же, на этой самой вилле. И было то вино превосходным, в меру терпким и почти без кислинки. Все, как он любил.

— Я еще жив, — пожал плечами Александр.