Командовал операцией лично Вацлав Драгомирович, а потому все окрестные кривые улочки были разведаны заранее, дыры в заборах пересчитаны, а пути возможного отступления перекрыты. На все это ушло несколько часов, после чего парочка крепких парней, изображавших подгулявших матросов, вломилась в неприметный домик, стоявший у западных ворот. Впрочем, они тут же вышли оттуда.

— Он мертвый там, — хмуро сказал Косте воин, взмахом руки приглашая в дом. — Зарезали!

Никита лежал на полу, разбросав руки, а на его лице было написано удивление, которое не смогла стереть даже смерть. Он покинул этот мир небыстро. Его ударили несколько раз в живот, а потом в грудь. И убили его не один день назад. В доме изрядно воняло.

— Эк его раздуло! — поморщился Коста. — Едва узнать можно.

— Он знал того, кто его убил, — задумчиво повел взглядом по сторонам Вацлав. — Следов борьбы нет. Он не ожидал этого.

Они осмотрели домишко. Самая обычная лачуга, слепленная из обожженного на солнце кирпича. Крошечное окошко, куда едва влезет кулак. Излишество в этом климате, где пустынные суховеи несут порой огромные тучи песка. Грубый стол и широкая скамья, она же постель. Посуда на столе, пара кувшинов с тухлой водой. Сундук… Что в сундуке? Да ничего необычного. Смена одежды, кинжал, бляха с вороном и пара сандалий. Денег нет. А это еще что?"

"В сжатой ладони Вацлав увидел обрывок папируса, как будто Никите сначала дали что-то прочесть, а потом, убив, отняли. Небольшой кусок, совсем небольшой.

— Прими его… Благосл… горий… Да что же это? — озадачился Вацлав и передал обрывок Косте.

Рекомендательное письмо, наверное. Написано на латыни, которая в ходу и здесь, в Африке, и в Испании, и в Италии, и в Бургундии. Никиту поманили наградой, обещали укрыть, но вместо этого зарезали. А ведь похоже… Roma traditoribus non premia. Рим предателям не платит, как сказал Сервилий Цепион неким испанцам перед тем, как отрубить им головы. Эти испанцы имели глупость предать своего вождя, чем Сервилия Цепиона немало выручили. Старый принцип имперской политики.…горий? Это подпись? Григорий? Тогда все сходится.

— Дерьмо! — выругался Вацлав. — Все-таки местный экзарх виновен! Это очень плохо!

Дом перевернули вверх дном и не нашли больше ничего. Даже земляной пол пролили водой, чтобы найти место, где недавно что-то зарыли. Но нет. Земля здесь была подобна камню. Ее не тревожили очень давно.

— Что же, — задумчиво сказал Вацлав, когда они с Костой вышли на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. — Уходить надо отсюда, и быстро, пока не прихватили нас здесь. Встретимся вечером, в порту. В харчевне меня жди.

Ночь в этих землях падает быстро, словно ловчий сокол из-за тучи. Вот вроде бы только что день был, а глазом моргнул, и нет его! И дневного пекла нет.