Нюх у княгини на подобные вещи был просто собачий, и она уже представила себе модель новой шляпки, которой посрамит этих лишенных всяческого вкуса куриц. Жены братиславских богатеев по варварской привычке всё еще продолжали увешиваться золотом, считая это признаком красоты и стиля.

— Звал, княже? — спросил Григорий, плюхаясь в резное кресло. Его статус уже давно был таков, что лишь немногим уступал княжескому, поэтому он мог позволить себе некоторые вольности. Христианство в Словении крепло год от года.

— А скажи мне, владыка, когда последняя Олимпиада была? — оторвался князь от газеты, где на последней странице, в самом низу, ушлые монахи умудрились тиснуть объявление о продаже «ладьи доброй, из единого дерева рубленой, с бортами, насаженными дубовой доской в три пальца толщиной. Недорого!».

— В сто десятом году Эры мучеников, — не задумываясь, ответил Григорий. Это было несложно, ведь многие имперские документы до сих пор датировались несуществующими олимпиадами. — В триста девяносто четвертом, если считать от рождества Господа нашего Иисуса Христа.

Тут Григорий перекрестился, а княгиня последовала его примеру.

— Император Феодосий запретил бесовские игрища, — продолжил он. — Ревностный к вере государь был. Пусть благословенно имя его будет!

— Это не тот Феодосий, при котором христиане Мусейон Александрийский разорили, а женщину-философа Гипатию устричными ножами на куски порезали? — поддел его князь.

— Тот самый, — хмуро отвел глаза Григорий. Эти несообразности его, как человека широчайших взглядов, угнетали чрезвычайно.

— А как ты относишься к тому, чтобы Олимпиады снова проводить? — спросил князь, но увидев побагровевшее от негодования лицо архиепископа, добавил: — Под патронажем твоей епархии, конечно…

— Ф-ф-фу! — Григорий вытер пот, выступивший на лбу."

"Это было очень неожиданно, но и сулило немалые перспективы. Олимпиады запретили не из-за того, что там кто-то соревновался. Вовсе нет! Просто в то время поклонение старым богам еще цвело буйным цветом, а Олимпиада, переполненная языческими ритуалами, являлась одним из символов прежней жизни. Собственно, из-за этих самых ритуалов ее и запретили. А соревноваться в силе никто запрещать и не думал. Скачки до сих пор — любимое развлечение столичных горожан. И плебса, и знати, и даже святых отцов. Многие так и живут, от забега до забега.

— Так что думаешь? — пытливо посмотрел на него князь.

— Думаю, если демонов языческих славить не будут, то нет в той затее греха! — решительно сказал Григорий, но потом смутился. — Точнее, есть, но он простителен. В Писании про безнравственность таких соревнований ничего не сказано. А мне, княже, приходится иногда грехи убийства и прелюбодеяния отпускать.