Честно говоря, находясь в старой, давно не ремонтированной лаборатории нам казалось, что всё намного страшнее и серьёзнее. Однако, моя магия лишь немного пошатала стены, кое-где попадали картины и разбилась парочка зеркало. Охранки в академии, полной нерадивых студентов и оголтелых экспериментаторов, достаточно мощные.

Так что ЗИМа стояла, стоит и собирается стоять дальше.

И тем не менее Кассиан настоятельно потребовал, чтобы в будущем истерила я исключительно в чистом поле. И главный императорский дознаватель, высыпавший на стол кучу своих перегоревших артефактов, с ним согласился, проворчав, что на меня никакой сокровищницы не напасёшься.

На что император усмехнулся: «Конфискуем хранилище беглого лорда Смионе».

Дядя Катарины, узнав, что она попалась, подался в бега и даже озаботился её судьбой. Дерил сказал, что министр заварил всю эту кошмарную историю, просто чтобы отвлечь внимание Кассиана от махинаций на Побережье. Брату ещё предстоит расследовать, что там творится.

– Неужели всё закончилось? – Дельтиго устало трёт лицо, он, похоже, тоже ещё не ложился, хотя ему вроде бы никого не нужно высиживать в лазарете.

– Да, – соглашаюсь я и стараюсь не думать о том, что я лишилась подруги. Зато приобрела любовь и вернула магию. – Надо всё забыть, как страшный сон.

– А как же свидание? – наигранно удивляется Рамис, хлопая глазами.

– Увы, ты опоздал, – я машу перед его носом рукой с кольцом."

"В приоткрывшуюся дверь просовывается светловолосая головка и окидывает меня ревнивым взглядом.

Какая прелесть! А за Дельтиго-то теперь приглядывают!

На задворках воспоминаний всплывает картина того, как ночью, когда нас всех уже доставили в лазарет, сквозь оцепление гвардейцев прорывалась блондинистая менталистка. Она была настроена так решительно и воинственно, что парни терялись. Ну не силу же им применять.

Рамис под моим насмешливым взглядом, будто, почувствовав, о чём, я думаю, неожиданно очаровательно краснеет.

– А я ничего такого, – разводит он руками. – С тётушкой разговариваю…

Паяц!

Девчонка манит его пальцем, и, бросив на меня извиняющийся, но подозрительно счастливый взгляд, Дельтиго покидает палату.

Я обращаю взор на Кристиана.

Пять дней назад ничего не предвещало, что появившийся из портала черноволосый наглец станет мне настолько дорог. А сейчас я сижу у его постели и делаю вид, что не разглядываю его пушистые ресницы, идеальные скулы, волевой подбородок и твёрдую линию губ, которые могут быть такими мягкими…

– Ты невыносим, – озвучиваю я приговор.

– Но ты обещала переехать ко мне в спальню, – не открывая глаз, вполне бодро отвечает этот притворщик.

– И давно ты очнулся?

Кристиан распахивает ресницы, и я попадаю в плен его горящих глаз.

– Я всё ещё не в себе.