Всё превратилось в руины.

– Мой император, нужно уходить, – слышу я сквозь нарастающий грохот.

Кассиан приказывает забрать тела.

Один из гвардейцев подхватывает Катарину, а Николаса, подошедшего к Кристиану, не пускает невидимый барьер.

– Надо уходить, – доносит он до меня очевидное.

Но я в таком смятении, что не могу справиться со своей же силой и убрать преграду.

И скрипящему зубами дознавателю приходится отступить.

Дельтиго, про которого я совсем забыла, кладёт мне руку на плечо:

– Ему нужен антидот. Срочно."

"– Даже стазис не помогает, – я неотрывно слежу магическим зрением за расползающимися чёрными пятнами на ауре. – Мы не успеваем.

Я проклинаю всё на свете: запретную магию, таланты Гвидиче, которые изготовили артефакт-убийцу. И моя сила бунтует, как живое существо, я не могу её контролировать и не хочу. Падают полки с трясущихся стен.

Все уже покинули опасную зону.

– Рамис, уходи…

– Джем, – встряхивает меня Рамис, снова привлекая внимание. – Антидот есть в нас. Только не чистый. Наше домашнее задание от профессора Теони, Джем. Помнишь?

Что? Есть какой-то шанс спасти Кристиана?

В голове начинают лихорадочно крутиться мысли.

Что-то про взаимодействие артефактов новой школы и древнелиидванских заклинаний. Артефакт у меня есть. Моё помолвочное кольцо, как раз относится к новой школе…

Пока я соображаю, мир вокруг не прекращает разрушаться. Совсем рядом с нами, в пяти шагах падает огромный кусок штукатурки вместе с лепниной.

– Уходи, Рамис, – прошу я, шаря вокруг в поисках так и не брошенного Катариной кинжала, выпавшего из её руки. – Уходи. Ты ничем не поможешь…

– Ты совсем рехнулась? Я тебя тут не оставлю, забираем дядю и…

– Я попробую успеть. Уходи, лучше приведи лекаря. Если мне всё удастся, – я наконец нащупываю кинжал в обломках, – нужен будет целитель.

И больше не обращая на Дельтиго внимания, я надрезаю ладонь и, содрогаясь оттого, что причиняю боль Кристиану, делаю такую же рану на его руке. Хорошо, что сейчас он ничего не чувствует. Уверена, Кристиан сказал бы, что это пустяк, царапина, но у меня внутри всё сжимается.

Дрожа, соединяю наши порезы, из которых хлещет кровь, заливая рубин на кольце. Я отчаянно молюсь, надеюсь, гоню свою силу в Кристиана, повторяя раз за разом:

– Форца ацциттаре! Форца ацциттаре Амато!

Моё тело словно пронзают раскалённые иглы, внутри всё жжёт огнём, но я не отпускаю руку Кристиана и, стиснув зубы, терплю. Если моя боль – плата за его жизнь, я буду терпеть столько, сколько нужно.

– Форца аццитаре, – я готова отдать всю силу, лишь бы помогло.

И внутренний голос заставляет меня договорить:

– Эссере даккордо Амато! – эти слова будто отправляют в мою кровь новую волну огня, и камень на кольце вспыхивает алым.