— И добавил по-деловому: — На сколько берешь?

— На целый день, — не раздумывая, отвечал Ростовский.

— А ты, брат, богат, — уважительно протянул сутенер, — чтобы такую девицу целый день трахать, большие деньги нужны. — И, кивнув на кейс, спросил без затей: — Уж не там ли ты «капусту» прячешь?

Илья помрачнел:

— Послушай, я в твои дела не лезу. Так? Вот и ты в мои не встревай.

— Вот ты уже и обиделся, брат. Ладно, договорились. Давай отойдем в сторонку, аванс заплати.

— Я сразу рассчитаюсь, чтобы ты не дергался.

— Как знаешь, — улыбнулся сутенер, — хотя я тебе доверяю.

Клиент ты проверенный.

Илья вытащил из внутреннего кармана заготовленную пачку долларов и протянул ее сутенеру, не считая. Резван бережно взял деньги, пересчитывать тоже не стал. Лишь слегка качнул на ладони, словно пробуя на вес, а потом сунул в карман джинсовой куртки.

— В какой номер отправить?

В голосе сутенера сквозилo заметное уважение, немало стоит тот человек, что способен отдать несколько тысяч долларов за кусок «черняшки».

— Я забронировал двести двадцатый.

— Хорошо, будет, — отвечал Резван и тотчас отошел к землякам, терпеливо дожидавшимся его в сторонке.

Лада пришла ровно через час, предупредительно известив о своем появлении коротким негромким стуком.

— Здравствуй, — негромко произнесла она с порога, будто бы не отваживаясь проходить в глубину номера.

Она выглядела великолепно, словно Афродита, шагнувшая на берег из морских волн. А пришла богиня на землю для того, чтобы осчастливить своими ласками простого смертного.

— Привет, — Ростовский поднялся, подошел к двери и, взяв девушку за руку, увлек в глубину комнаты. — Устраивайся, вот сюда, — он усадил ее рядом с собой.

Лада села, скрестив под стулом ноги.

— Тебя долго не было, — не то укорила, не то констатировала она.

Потерянный покой вернулся. Что еще ждать от жизни? Хм, хороший вопрос, надо бы подумать.

— У меня были дела. А ты меня не забыла?

— Да. Я тебя вспоминала. Может, даже чаще, чем следовало бы, — с некоторой грустинкой в голосе ответила Лада.

— Приятно слышать. Я тебя тоже вспоминал.

— Ты чего смеешься?

— Просто рад тебя видеть.

Как ни всматривался Ростовский, но не мог заметить ничего такого, что могло бы указать на то, что всего лишь час назад она была в объятиях мужчины.

Необыкновенно свежая, очень опрятная, как и прежде красивая, щеки слегка разрумянены (Ростовскому хотелось верить, что это от волнения). Да и проституткой она не выглядела: ни в движениях, ни в голосе не было даже малейшего намека на вульгарность — Лада была чиста, аккуратна и благоухала, как весенний цветок.

Женщины вообще таинственные создания!

— Значит, ты без меня скучала? — Улыбка Ростовского сделалась еще шире.