– Мне хотелось бы довести это дело до конца, – ласково заговорила я, стараясь особо не перебарщивать, избыток ласковости иногда звучит издевательски. – Потом я с трудом представляю себя без работы. Когда чересчур много свободного времени, это к хорошему не приводит. – Надеюсь, он понял правильно, уволит меня, а я запью с горя, вот и пусть стреляется, кто ж виноват? – Я думаю, все должно происходить естественно. Мы работаем вместе и будем жить вместе. Если вдруг обстоятельства изменятся… к примеру, декретный отпуск и все такое… тогда решим.

Он сидел не шевелясь и смотрел на меня во все глаза.

Интересно, он хоть немного поверил или отлично все понял и теперь просчитывает возможные варианты? Мне ли злиться на это? Я вот тоже сижу просчитываю.

– Я тебя люблю, – сказал Дед, должно быть, ничего толком не измыслив.

– И я тебя, – ответила я с готовностью.

– Можешь переезжать, когда сочтешь нужным.

– Спасибо. Постараюсь закончить работу побыстрее.

– Кстати, мне сообщили, что ты зачем-то встречалась с этим типом. Шофером Игнатова, – переводя взгляд на рюмку коньяка и с увлечением рассматривая ее, заметил Дед.

– Да, – я кивнула. – И что?

– Похоже, убийства – его работа. Не хочу, чтобы от избытка усердия менты перегнули палку. Зачем нам сюрпризы на суде? Верно?

– Разумеется. Держи меня в курсе.

Далее обед проходил в теплой и дружеской обстановке. Расстались мы вполне довольные друг другом.

Ближе к вечеру я заехала к Вешнякову, потом дважды разговаривала с ним по телефону, потом пришлось заскочить в контору, подготовить кое-какие материалы. Несмотря на расследование, от повседневной работы меня никто не освобождал. В общем, суеты было много, но без особого толка.

Домой я вернулась поздно, страшно усталой, погуляла с Сашкой, не удаляясь от дома, после чего с чистой совестью легла спать.

Разбудил меня Лялин.

– Сладко спишь, – заметил он, когда я, взглянув на часы, зло чертыхнулась.

– Имею право. У меня вчера был тяжелый день.

– Везет. У меня все дни тяжелые.

– Между прочим, Дед предложил мне переехать к нему и уволиться с работы, чтобы у меня было время жарить котлеты. Вот ты умный, скажи, к чему такое? – Лялин надолго замолчал, так что я решила, что он меня не слышит, и на всякий случай позвала: – Эй, ты упал со стула от радости за меня?

– Нет, пытаюсь прикинуть, как бы подоходчивее объяснить тебе, что Дед прав.

Жарь котлеты. Дед тебя любит, успеете ребенка родить, ему хоть и шестьдесят, но мужик он геройский. Глядишь, еще внуков увидит.

– Чего это ты разошелся? – насторожилась я.

– Я близко к сердцу принимаю твои проблемы.

– А какие у меня проблемы?

– Откуда мне знать, раз ты о них ничего не рассказываешь."

"– Кончай дурака валять, – потеряла я терпение.