– В семь утра мне может позвонить лишь человек, начисто лишенный сострадания.

– Детка, – сказал Лялин со вздохом, – сегодня ночью Игнатов застрелил свою жену и пустил себе пулю в голову. Из охотничьего ружья.

– Черт, – тряхнула я головой. – Когда это произошло?

– В милицию позвонили в пять утра. Там сейчас наш любимый друг – господин Николаев. Начинаешь соображать?

– И мне об этом самоубийстве сообщаешь ты.

– Точно, я. Хотя Дед в курсе. Так что учись жарить котлеты. Очень тебя прошу, – добавил он.

Я вскочила, оделась в рекордно короткие сроки и спустилась в гараж.

Возле особняка, где жил Игнатов, стояло штук шесть машин. Я приткнула к ним свою и направилась к калитке. К дому вела дорожка с фонариками, возле крыльца курили двое мужчин в форме. Один хотел что-то сказать мне и вроде даже попытался загородить дорогу, второй делать это ему отсоветовал.

– Здравствуйте, – на ходу бросила я.

В холле жизнерадостный Валера, присев на корточки, что-то рассматривал на полу.

– Тебя только и не хватало, – заметил он вместо приветствия.

– Что тут? – Он махнул рукой.

– Жену наповал и себе полбашки снес.

– Записку оставил?

– Ага. Иди взгляни.

– Кто обнаружил трупы?

– Анонимный звонок в милицию. Кто-то слышал выстрелы. Приехали проверить, свет горит, а хозяева на звонки не отвечают.

Услышав наши голоса, в холл заглянул мужчина. Мы были знакомы, он приветственно кивнул и сказал:

– Сюда.

Я пошла за ним. Игнатов сидел в кресле за огромным письменным столом. Руки его бессильно свесились, голова, точнее то, что от нее осталось, запрокинута, на стене за спиной весьма неприятного вида пятно. Между ног охотничье ружье. Тапка с ноги снята, носок тоже валялся возле ножки стола, выполненной в форме львиной лапы.

– “Я виновен”, – прочитала я. – Лаконично.

– Что? – спросил Валера.

– Лаконично, говорю.

– У мужика нервы не выдержали, обложили его крепко. Он знал, что шофер со дня на день начнет давать показания. А может, совесть замучила, и такое бывает.

– Чего на свете не бывает, – согласилась я. – Жена где?

– В спальне. Хочешь взглянуть? Два выстрела в упор. Жену-то за что?

– Сам говоришь, нервы.

– Ага. Появился Николаев.

– Дело ясное, – вздохнул он.

– В доме были только он с женой?

– Да. Домработница обычно уходит в восемь. На сегодня она отпросилась. Мать приболела. С ней сейчас беседует наш сотрудник. Можете доложить Игорю Николаевичу, что история с мнимым маньяком завершена.

– Хорошая новость, – кивнула я и прошлась по дому.

В соседней комнате, небольшой, с арочным окном, стояла гладильная доска, в кресле – белье аккуратной стопочкой. Недоглаженное белье в кресле напротив. Длинный шнур от утюга тянулся за занавеску.